Возможно, у нее просто разыгралась фантазия и, если бы она увидела орган своими глазами, все встало бы на свои места?

Не долго думая Кейт спустила бриджи Торну на бедра, и то, что едва помещалось внутри, вырвалось на волю, гордо вздыбившись над лужайкой черных волос: толстенное, смуглое, слегка изогнутое орудие во всей своей красе.

Неужели все мужчины такие?

Она снова взяла его в руку: ей показалось, что Торну это нравится, – но что дальше? Неожиданно Кейт захотелось сбегать поговорить со своими замужними подругами, а потом вернуться сюда более умудренной, практичной и с полным набором необходимых сведений.

Торн перехватил ее руку.

– Достаточно.

– Я что-нибудь сделала не так?

– Нет, все правильно, просто… чересчур хорошо. Я так долго не выдержу.

– Даже если все быстро закончится, я не возражаю.

Во второй раз за последний час она услышала, как Торн смеется. Это был восхитительный хрипловатый смех, и не важно, что причиной ему – она сама.

– А должна бы. – Торн освободился наконец от бриджей, отбросив их в сторону.

Кейт почувствовала себя полной дурой. У него было много женщин, и, вне всякого сомнения, они обладали нужным опытом, в отличие от нее досконально разбирались в делах постельных, а не в искусном исполнении арпеджио.

– Извини. У меня слишком мало опыта… Я просто понадеялась, что ты сам скажешь, как сделать, чтобы тебе стало хорошо.

– Ты уже делаешь. – Он сел рядом с ней на кровать, спустил рубашку с ее плеча и губами проложил дорожку до основания шеи.

– Мне не хотелось бы проигрывать в сравнении с кем бы то ни было.

Он поднял голову, в его глазах зажглись искорки.

– Ты несравнима. Ни с кем.

Она тихо застонала, когда Торн сунул руку ей под рубашку и, обхватив ладонью грудь, принялся перекатывать сосок между пальцами.

– Сэмюэл.

– Да! – Он стянул с нее рубашку через голову. – Так меня и называй всегда.

– Сэмюэл, – прошептала Кейт, обрадовавшись, что он сам подсказал ей первый способ доставить ему удовольствие. – Я так скучала по тебе!

Вытянувшись, он лег на нее, придавив всем своим весом, но ей нравилось это ощущение от его тела – мощного, тяжелого, поросшего темными волосами, так непохожего на ее собственное. Покрывая поцелуями лицо и шею, Торн развел бедром ее колени. Это так возбуждало – прикосновение его обнаженной кожи к самым интимным и чувствительным местам. Потом она почувствовала, как его кончик языка принялся описывать круги вокруг соска, и едва не задохнулась от восхитительных ощущений. А когда он взял сосок в рот и стал его сосать, вскрикнула от пронзившей ее радости и, бесстыдно прижимаясь к нему, потерлась лобком о его бедро.

Переключившись на другую грудь, Торн перевалился на бок, и она захныкала от разочарования – теперь потереться было не обо что. Но тут его рука скользнула вниз по ее животу и легла на пушистый холмик. Пробравшись через упругие завитки, его палец раздвинул припухшие от желания складки и осторожно двинулся дальше – сначала всего на дюйм, потом глубже, ласково, но уверенно. Она задохнулась от ощущения внутренней полноты. Одновременно его большой палец нащупал чувствительный узелок, укрывшийся между нежными лепестками, и принялся массировать его круговыми движениями. И уже скоро Кейт выгибалась дугой навстречу его пальцам, стонала и хрипло бормотала:

– Сэмюэл, это слишком… Я не могу…

Кейт достигла своего пика быстро и резко, выгнувшись на постели, схватив его за руку и зарыдав от наслаждения. Она была готова умолять его не останавливаться.

Когда последняя волна наслаждения схлынула, Торн перестал ласкать ее рукой и устроился у нее между бедер. Его член, твердый и горячий, все еще пульсировал.

– Ты по-прежнему хочешь меня?

– Больше всего на свете.

Торн придвинулся еще ближе.

– Ты хочешь этого? Уверена?

– Да. – Кейт развела бедра как можно шире, словно приглашая. – Прямо сейчас. Пожалуйста! Просто возьми меня.

Он не мог ей отказать.

Сначала Торн вошел в нее совсем неглубоко, и от болезненного давления Кейт бросило в жар. Но ничего ужасного не случилось, и она подумала, что все не так уж и плохо.

– Кэти! – простонал он. – Ты настоящий рай на земле.

И вообще нет ничего ужасного!

Однако Торн сделал еще одно движение бедрами, да так резко, что ослепляющая, невыносимейшая боль обрушилась на нее. Кейт уткнулась лицом в его плечо, чтобы не закричать. Когда Торн вошел в нее полностью, а потом ритмично и осторожно начал двигаться, боль немного отступила, но не настолько, чтобы она могла успокоить его, что с ней все в порядке.

Он тихо выругался, и Кейт спросила:

– Я сделала что-то не так?

– Ты чудо, а я чудовище. Ненавижу себя за то, что сделал тебе больно. Прости.

– А я ни о чем не жалею, да и боль уже не такая сильная. Мне нравится это новое ощущение, когда ты там, во мне, нравится, что я могу вот так удерживать тебя сколько захочу. – Убрав волосы с его лба, она пристально посмотрела ему в глаза. – Сэмюэл, я люблю тебя.

– Не говори так. – Хоть он и возразил, но снова двинул бедрами, медленно, глубоко проникая в нее.