Кстати, независимо от Клауса Фукса Понтекорво передал подробный отчет о первой атомной бомбе. Информация английского и итальянского ученых совпала, что свидетельствовало об успехе «Манхэттенского проекта».

И вновь рассказывает Павел Судоплатов:

«В 1945 году за успешную работу в разработке линии Ферми в США Василевский был назначен моим заместителем по отделу «С». Почти два года он возглавлял отдел научно-технической разведки в НКВД, а потом в Комитете информации — нашем центральном разведывательном ведомстве, существовавшем с 1947 по 1951 год. Василевский был уволен из органов безопасности в 1948 году — стал одной из первых жертв начавшейся антисемитской кампании. В апреле-июне 1953 года он начал вновь работать в аппарате, но его вновь уволили — теперь уже по сокращению штатов как «подозрительного» человека».

Все-таки «странные», мягко говоря, были у нас нравы и времена! Одного из лучших специалистов страны убирают из органов: не поэтому ли началась деградация нашей разведки?!

Но прежде чем это случилось, Льву Петровичу Василевскому еще предстояло решить несколько сложнейших проблем. И их можно назвать кратко так: «Бруно Понтекорво. Нильс Бор. Фредерик Жолио-Кюри».

Бруно Понтекорво. Василевский встречается с ним в Швейцарии и Италии. Он приезжает туда вместе с Любовью Орловой как член делегации деятелей культуры.

Элегантный, прекрасно одетый, безукоризненно воспитанный и великолепно говорящий по-французски Василевский произвел на супружескую киночету Александров — Орлова наилучшее впечатление. Лев Петрович рассказывал нам, что Григорий Александров чуть ли не предложил ему сняться в главной роли в его новом фильме. Причем героиней ленты стала бы, конечно же, Любовь Орлова. «Боюсь, что их брак мог быть дать трещину, — подшучивал Василевский, — и я вынужден был отказаться, чтобы не погасла их общая звезда на кинонебосклоне!»

В 1950 году ситуация резко изменилась: был арестован Клаус Фукс. Василевский убедил начальство, что рано или поздно западные спецслужбы зафиксируют его контакты с Понтекорво. Было принято решение о его переезде в СССР.

По данным одних, он приехал через Финляндию.

Другие источники утверждают, что Понтекорво поднялся на борт советского судна в Канаде…

Так или иначе, но выдающийся физик начал работать в Дубне. Он стал академиком, очень известным ученым. Никакого отношения к созданию ядерного оружия после своего приезда в СССР не имел…

Обедать с Василевским в Доме литераторов любил Это напоминало академику о его молодости, такой необычной и такой романтичной. Нет, он не жалел о прошлом, потому что был всегда убежден, что служит миру и благу людей.

А Василевскому предстояло решить еще одну проблему — «Нильс Бор».

В Копенгаген приехал один из офицеров разведки — физик Терлецкий. Он заручился рекомендациями в Москве, в частности, письмом Капицы. Василевский под фамилией «Гребецкий» обеспечивал контакты с Нильсом Бором. На самом деле цель поездки Терлецкова была простой: надо было выяснить детали того, как создавалась атомная бомба в США. Как известно, Бор и другие физики решили поделиться секретами атомной бомбы с мировой общественностью и советскими учеными. Они считали, что только в этом случае можно будет избежать всемирной ядерной катастрофы.

Терлецкий задал множество вопросов Бору. Великий физик не скрывал того, что знает, и отвечал открыто и подробно.

Пожалел ли он об этом позже?

Сам Нильс Бор никогда об этом не говорил и не писал. Мне кажется, он считал, что разговором с Терлецким он выполнил свой долг перед советской наукой.

А Василевскому еще предстояло встретиться в Париже с Жолио-Кюри. И вновь его миссия была необычной.

В конце 1944 года французский физик обратился к советскому правительству с предложением сотрудничества по использованию атомной энергии. Было решено направить какого-нибудь физика для встречи с Жолио-Кюри в Париже.

И.В. Курчатов набросал тезисы будущей беседы с Жолио-Кюри. В частности, он советовал разведчикам:

«В беседе следует, по-моему, исходить с нашей стороны из тех точек зрения на практические возможности использования энергии урана, которые установились в Союзе в 1941 году перед началом Отечественной войны…

Итак, основная трудность в решении всей проблемы, в частности, в осуществлении бомбы, заключается в необходимости технически решить задачу выделения больших количеств изотопа урана-235. Все, что было опубликовано в журнальной литературе, ограничивалось работами американского ученого Нира, в которых описаны методы выделения этого изотопа в количествах примерно в одну миллионную долю грамма в сутки.

Поэтому в беседе естественно выразить сомнение в том, что найдены новые решения, и спросить, какие успехи достигнуты в методах выделения больших количеств урана-235 и на чем основаны эти методы.

Ответ здесь должен быть очень интересным, даже если он будет дан в самой общей форме, так как мы знаем, что выделение урана-235 успешно проводится при помощи специальных диффузионных машин и магнитным методом. Таким образом, ответ покажет, насколько собеседник в курсе дел или правдив в своих сообщениях…»