Шрифт:
Последний, 15-1 вопрос заседания Специального комитета 15 сентября 1948 года посвящен автомобильным авариям, которые случились по вине двух очень известных ученых. В Протоколе появилась такая запись:
«За последнее время в результате нарушения научными работниками Лаборатории № 2 АН СССР тт. Панасюком и Арцимовичем правил езды на автомашинах произошли две автомобильные аварии.
Научный сотрудник Лаборатории № 2 т. Панасюк взял у шофера служебной машины управление автомашиной, не имея на то права. В результате произошла авария, при которой сам т. Панасюк получил тяжелое ранение.
Зам. Директора Лаборатории № 2 т. Арцимович также взялся управлять автомашиной, что привело к аварии, в результате которой сам т. Арцимович не пострадал лишь случайно…»
И далее Спецкомитет для предотвращения подобных случаев приказал всем руководителям организаций, институтов и лабораторий «принять меры, исключающие возможность передачи шоферами управления автомашиной сотрудникам вне зависимости от их положения и наличия у них прав на вождение машин.» А следить за соблюдением этого решения должны были уполномоченные Совета Министров СССР.
Это распоряжение Спецкомитета действует в закрытых городах и на предприятиях атомной промышленности до сих пор…
Впрочем, ничего особенного в этом я не вижу, потому что все проблемы, которые обсуждались в Кремле 15 сентября 1948 года, были решены — ведь ставились точные сроки, назывались конкретные исполнители и жестко контролировался ход работ.
А разве иначе можно что-либо сделать?!
Кусок телогрейки для «Домика академиков»
Практически на каждом заседании Специального комитета при Совете министров СССР весной, летом, осенью и зимой 1946 года заходила речь о комбинате № 817, строительство которого разворачивалось на Южном Урале.
Это был плутониевый комбинат, где должен был появиться первый промышленный реактор. На нем предполагалось получать 100 граммов плутония в сутки. Для атомной бомбы, по расчетам, нужно было 10 килограммов.
Протоколы заседаний Специального комитета напоминают сводки боевых действий:
«1. Поручить:
а) тт. Первухину (созыв), Круглову, Сабурову, Хрулеву и Завенягину при участии т. Курчатова и заинтересованных министров в 2-суточный срок подготовить с учетом состоявшегося обмена мнениями проект Постановления Совета Министров СССР об оказании помощи строительству заводов № 817 и 813, имея в виду необходимость всемерного усиления темпов строительства;
б) тт. Первухину, Круглову и Курчатову в тот же строк еще раз рассмотреть по существу проект графика строительно-монтажных работ по заводу № 817, исходя из необходимости сокращения намеченных сроков проектирования объектов, сроков строительства, монтажа оборудования и пусковых сроков, и внести этот график вместе с проектом Постановления об оказании помощи строительству заводов № 817 и 813.
Проект Постановления Совета Министров СССР по данному вопросу представить Председателю Совета Министров Союза ССР товарищу Сталину И.В.»
Через два дня Сталин подписывает Постановление об ускорении сроков строительства атомных заводов…
А тут беда с учеными — замерзают!
На «площадку» (так называли строительство комбината) приехали крупнейшие ученые страны — академики Бочвар и Черняев, доктора наук Займовский, вольский, русинов, Никольский и другие. В своих институтах и лабораториях они разрабатывали технологические процессы, и теперь им предстояло «внедрять их в производство». Дело было настолько новым и необычным, что приходилось постоянно что-то менять, уточнять, усовершенствовать.
Для ученых собрали финский домик — его называли «домиком академиков». Это был своеобразный «островок свободы» — ведь вокруг стояли бараки заключенных и солдат строительных батальонов. Казалось бы, к «домику академиков» должно быть отношение особое, но все силы и все материалы шли на основной объект — на остальное их просто не хватало. Ученые прекрасно знали ситуацию, да и сами были до предела заинтересованы, чтобы дела на объекте шли хорошо, а потому не роптали, не жаловались на свое житье-бытье.
А в их домике было ужасно холодно! Дело в том, что неподалеку начали строить небольшую котельную, чтобы обогревать домик ученых, но потом ее забросили. Лето в нынешних местах короткое, оно пролетело быстро — начались морозы.
Однажды к ученым случайно заехал один из руководителей комбината.
«Картину, которую мы увидели, забыть невозможно, — рассказывал он на оперативном совещании, — ученые сидели одеты кто во что горазд, в комнатах на полу были установлены кухонные электрические плиты…»