Совсем недавно, всего пять-шесть лет назад, Берия убеждал Станина в ином: тогда ему заключенных не хватало, чтобы строить закрытые города. Но теперь атомная и водородная бомбы стали реальностью, и такого огромного количества заключенных Атомному проекту уже не требовалось. И Берия предложил выпустить большинство из осужденных.

С ним не согласились. Под амнистию попало на треть меньше, чем он предлагал. Как ни странно, в Президиуме ЦК опасались, что резко повысится популярность Берии, а у Хрущева и Маленкова были совсем иные планы.

26 июня Берия был арестован. Процесс постепенного освобождения спецпоселенцев начался лишь с 5 июля. Теперь уже лавры «освободителей» достались другим.

По всему ГУЛАГу прокатилась волна забастовок, бунтов, митингов, протестов. Во-первых, осуществление амнистии затягивалось, а во-вторых, под нее попадали далеко не все категории заключенных. Освобождали уголовников, а политические оставались в лагерях. Власти перепугались: вместо благодарных людей, появлялась армия недовольных.

В Красногорском ИТЛ на конец 1954 года число заключенных снизилось вдвое, их осталось 6450 человек.

В 2002 году в 51-м квартале Лесного сносились старые дома. В одном из них была найдена записка. Это было послание из прошлого:

«5 апреля 1953 г. На этом доме работали заключенные из бригады 39, бригадир Кадыкин Г.И. Когда строился этот город, на этом месте был только лес, и руками заключенных здесь построен город. Заключенные получили амнистию и отбывали так последние дни своего тяжелого срока. Пройдут десятилетия или столетия и тогда вспомнят о нас и знайте, что здесь строили 1000 заключенных».

После освобождения некоторые остались в Лесном — им просто некуда и уже не к кому было ехать. Они и сейчас живут здесь: обзавелись семьями, детьми и внуками. Но вспоминать о своем лагерном прошлом не любят — постарались забыть эту страшную страничку своей биографии. Может быть, они и правы.

Все детонаторы должны срабатывать одновременно. Только в этом случае ядерная взрывчатка сжимается равномерно, а, следовательно, образуется критическая масса.

Это была одна из самых сложных проблем: как добиться «мгновения Икс», фантастической синхронности, неведомой до сих пор?

Испытания шли непрерывно. Они становились все изощренней, конструкторы и инженеры искали все новые методы, однако они по-прежнему не устраивали до конца Главного конструктора Ю.Б. Харитона. Тот постоянно требовал новый испытаний, потому что не допускал, чтобы при реальном взрыве произошел сбой.

«Плита с детонаторами» стала самым убедительным методом проверки практически всех конструкций ядерных изделий — как авиабомб, так и боеголовок ракет.

Азовское море. Крым. Идут заключительные испытания авиабомбы.

Ее полет хорошо виден: за макетом тянется шлейф дыма от горящей шашки.

Конструктор А.в. Митюков рассказывает:

«Результаты работы автоматики зафиксированы на плите-отметчике.

Я до сих пор восхищаюсь простотой решения конструкторами задачи определения равномерности срабатывания капсюлей-детонаторов для обжатия ядра заряда. Представьте себе два круглых «блина», где в центре один капсюль, а остальные 31 — по периметру. Между ними, в каналах, прутки — лапша. При взрыве от центрального к периферийным, а от них — к центральному идет детонационная волна. На месте встречи — на стальной плите — яркая отметка с точностью до миллисекунд. Просто и гениально».

Труднее всего было офицерам-поисковикам. Если макеты авиабомб всегда «были на виду» благодаря дымовым шашкам, то с ракетами обстояло все иначе. Запускались они с полигона Капустин Яр, а приземлялись в степях неподалеку от озера Балхаш. Два на два километра — таков был район поиска в том случае, если пуск ракеты проходил удачно. Даже в таких случаях разыскать небольшую плиту, ушедшую в грунт до двух метров, было нелегко. Если же шел аварийный пуск ракеты, то район поисков расширялся на много десятков километров. А Ю.Б. Харитон требовал, чтобы в любом случае «экспериментальный материал не пропал».

Кстати, сам Юлий Борисович первые годы всегда приезжал на полигон. В канун испытаний он обязательно проверял все службы, не упуская даже мелочей. Однажды он увидел, как инженер заполняет документацию карандашом. Обычно сдержанный Харитон на этот раз возмутился до предела.

— Почему карандашом? — конструктор почти перешел на крик. — Прекратить немедленно. Запомните, что, переписывая, наделаете ошибок. Заполняйте, как положено, а если ошибетесь — исправьте и распишитесь.

Дотошность и скрупулезность Юлия Борисовича Харитона, казалось, не знает предела. Это стало счастьем для всего нашего «Атомного проекта». Благодаря этим качествам Главного конструктора мы избежали аварий с ядерным оружием…