Шрифт:
«Дорогой Уильям!
Боюсь, здешние новости с каждым разом становятся все хуже. Я навещаю Эстер так часто, как только позволяют. Она держится очень мужественно, но я замечаю, что это стоит ей огромного напряжения. Я по глупости полагала, что опыт работы в госпитале в Скутари хоть в какой-то мере поможет ей перенести тяготы Ньюгейта. Но на самом деле это совершенно разные вещи. Дело не в физических трудностях. Гораздо страшнее душевные страдания, бесконечная череда пустых дней, когда нечем заняться и воображение невольно рисует самые мрачные картины. Страх отнимает последние силы.
В Скутари она постоянно была кому-то нужна, ее уважали и даже любили. А здесь ей нечем заняться, и надзирательницы, уверенные в ее виновности, ненавидят и презирают ее.
От Оливера я знаю, что вам до сих пор не удалось добиться ощутимого результата в поисках ответа на вопрос, кто же мог убить Мэри Фэррелайн. Мне бы очень хотелось вам помочь. Я снова и снова расспрашивала Эстер обо всем, что ей запомнилось, и о ее впечатлениях. Но ей в голову не приходит ничего такого, чего бы она уже не рассказывала вам.
Худшую из новостей мы, наверное, должны были предвидеть, но, к сожалению, не сумели. Впрочем, это ничему бы не помогло, даже если бы мы обо всем знали с самого начала. Поскольку преступление было совершено, когда поезд еще находился в Шотландии, то решено, что независимо от того, кто был истинным его виновником, Эстер будут судить в Эдинбурге. У нас нет оснований опротестовывать это решение. Ее переведут в тюрьму при Эдинбургском Верховном суде, и Оливер не будет иметь возможности сделать что-либо. Поскольку ему дано право выступать лишь в английском суде, защищать ее он не сможет.
Разумеется, я найму лучшего шотландского адвоката, какого только сумею найти, но, признаюсь, я в отчаянии, что это будет не Оливер. У него есть то огромное достоинство, что он уверен в ее невиновности.
И все же нам не следует терять мужества. Борьба еще не окончена, и пока она продолжается, мы не проиграли. И не проиграем!
Дорогой Уильям, не жалейте ничего, чтобы выяснить правду, – ни времени, ни денег. Пишите мне обо всем, что вам потребуется.
Искренне ваша
Калландра Дэвьет».Освещенный бледным осенним солнцем, Монк стоял, уставившись на белый клочок бумаги. Он был потрясен. Рэтбоун не сможет защищать Эстер! Прежде такой оборот не приходил ему в голову, но теперь, после письма Калландры, он представлялся очевидным. Детектив и не подозревал, насколько до сих пор рассчитывал на мастерство Оливера, в какой мере прежние победы этого адвоката подсознательно влияли на его настроение, заставляя надеяться на невозможное. И вот все эти надежды рухнули.
Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Под окнами прогрохотала телега. Что-то крикнул хозяин винной лавки, выругался возница… Стук лошадиных копыт по мостовой и скрип колес были ясно слышны сквозь приоткрытое окно.
Кто-то в доме Фэррелайнов подменил лекарство Мэри, зная, что это убьет ее. Кто-то подсунул ее брошь в сумку Эстер. Почему? Из алчности? От страха? Ради мести? Или по какой-то еще неизвестной причине?
Куда ходит Айлиш по Кингс-стэйблс-роуд? Кто тот неряшливый субъект, который поджидал Дейрдру и с кем она шепталась перед домом? Ее любовник? Ну нет, в такой-то одежде! Шантажист? Не исключено. Чем он воспользовался? Ее сумасбродством? Быть может, она проигралась, или увязла в старых долгах, или завела любовника либо незаконного ребенка? Чего ради станет она платить шантажисту? Во всяком случае, ее деньги уходят не на модные наряды. Тут она явно лжет.
Выход один, хотя и весьма противный. Он должен выследить миссис Фэррелайн или того мужчину и во что бы то ни стало узнать правду. Также нужно проследить и за Айлиш. Необходимо выяснить, не завела ли она шашни с мужем сестры или с кем-то еще.
Первая ночь не принесла сыщику результатов. Ни Дейрдра, ни Айлиш не показывались. Но на вторую ночь, вскоре после полуночи, человек в рваном пальто пришел снова. Он опять топтался под фонарем, смотрел на часы, пока наконец не появилась миссис Фэррелайн, выскользнувшая, как тень, из боковых ворот. После недолгого горячего спора, на этот раз не сопровождавшегося жестикуляцией, они вместе направились прочь и торопливо двинулись по улице тем же путем, которым в ту ночь шла Айлиш.
Теперь Монк последовал за ними, что было нетрудно, поскольку они очень спешили. Дейрдра шла широким шагом, неожиданным для столь миниатюрной женщины, и, казалось, не знала усталости, словно манившая впереди цель прибавляла ей энергии и энтузиазма. Время от времени Уильям останавливался и оглядывался, чтобы убедиться в отсутствии слежки, памятуя историю с миссис Файф.
Улица была пуста, если не считать прошедшей навстречу молодой пары, черного пса, рывшегося в канаве, и пьяницы, прислонившегося к стене, чтобы не упасть.
Легкий ветер доносил запах копоти и сырости, ущербная луна проглядывала сквозь легкие облака… Пространство между редкими фонарями было погружено в непроглядную тьму. В стороне высилась величественная Замковая гора, а левее на фоне неба темнела зубчатая гряда.
Дейрдра и незнакомец свернули налево, на Грассмаркет. Улица здесь была поуже, и пятиэтажные дома делали ее похожей на глубокое ущелье. В тишине гулко отдавался звук шагов да по временам раздавался случайный крик, хлопанье дверей или стук копыт лошади припозднившегося путешественника.
Улица Грассмаркет была длиной всего в несколько сот ярдов, а затем дорога сворачивала на Каугейт, пересекала Саутбридж, параллельную Кэнонгейт, и поворачивала на Холируд-роуд. Справа располагались улицы Плезанс и Дамбидайкс, а слева – Хай-стрит, Ройял Майл и, наконец, Холирудский дворец. Это был настоящий лабиринт из переулков, узких проходов между домами, ведущих вверх и вниз лестниц, дворов и закоулков.
Монк ускорил шаг. Куда же, черт возьми, направляется эта женщина? Она шла, не задерживаясь и ни разу не оглянувшись. А потом они со своим спутником перешли мостовую и вдруг куда-то пропали.
Бросившись вперед, Уильям споткнулся о булыжник и едва не упал. Спавшая возле дома собака зашевелилась, заворчала и опять уронила голову на лапы.
Повернув за угол, сыщик успел заметить, как миссис Фэррелайн и ее спутник, миновав ворота кладбища, остановились у одного из больших темных строений и после минутного колебания зашли внутрь.
Он побежал следом и оказался на месте немногим позже них. В первый момент детектив не обнаружил никакого входа. Каменная стена и высокие деревянные ворота, казалось, наглухо преграждали путь. Но ведь они только что были здесь, а теперь исчезли! Как им это удалось? Дюйм за дюймом Уильям стал тщательно ощупывать стену, и наконец одна из створок ворот подалась ровно настолько, чтобы позволить ему пролезть в образовавшуюся щель. Он оказался в мощеном дворе перед сооружением, похожим на амбар. Желтый свет газового фонаря пробивался сквозь дыры ветхой двери, в которую могла бы проехать запряженная телега.