Блуждания героя по старому Вильнюсу – поиски пропавшего зеркала. И оно находится: он вновь встречает Бируте, свою старую любовь. Теперь она – жена человека по имени Лотас, жена Лота. Залман и Бируте смотрят друг в друга, как в зеркало: они оба – «жена Лота», ведь Залман оглянулся и посмотрел в запретное, запредельное. Любовь к иноверке – безвыходная, горькая любовь, невозможная для религиозного еврея.

Рассказывают, что однажды к великому каббалисту рабби Ицхаку Лурия Ашкенази пришел некий человек и покаялся в страшном грехе: он полюбил служанку-иноверку и вступил с ней в тайный любовный союз. Рабби поведал гостю, что того мучает поистине роковая страсть: кто полюбит нееврейку, будет следовать за ней повсюду, словно пес, и даже после кончины останется навеки привязанным к ней. Чтобы разорвать эту связь, необходимо огромное страдание. Согласно легенде, Аризаль (рабби Ицхак Лурия Ашкенази) предложил грешнику казнь через расплавленный свинец. Тот согласился, и тогда великий каббалист положил ему на язык кусочек сахара. Этот рассказ, правда, в несколько сокращенной форме, прозвучал в повести Якова Шехтера «Царь, царевич, сапожник, портной…»

Союз между мужчиной и женщиной называется «зивуг», и этот же термин означает Божественное познание – вхождение Света в Сосуд. Каббала также рассматривает брак как взаимное исправление – «тиккун». «Тиккун» – одно из фундаментальных представлений иудаизма об устройстве мира: задача человека – исправлять свою душу как часть мировой души и, таким образом, совершенствовать Творение. Если союз между мужчиной и женщиной был заключен правильно, оба супруга помогают исправлению себя и партнера. Но при этом еврей не может и не должен брать на себя исправление всего мира – в его ведении находится лишь его собственная душа. Поэтому возможности еврея ограничены – не разрешено вступать в браки с представителями других религий. Яков Шехтер обычно изображает браки евреев с иноверками как грубое вмешательство в чужую судьбу, чужую историю и культуру (как, например, в «Шахматных проделках бисквитных зайцев»). Такое вмешательство губительно для обеих сторон.

В отличие от Льва Каплана, главного героя повести «Шахматные проделки бисквитных зайцев», Залман понимает это. Многие годы изучения Талмуда сделали его мудрым и осмотрительным человеком.

Залман навеки замкнут в своем одиночестве, будто связан соляными оковами. Он не может разорвать роковую связь. Некому помочь ему: великие каббалисты прошлого отошли в область предания. Они говорят с нами только со страниц книг, записанных их учениками со слов Учителей. Остается надеяться, что герой, стряхнув остатки странного сна, вернется в мир ешивы, где перед ним раскроются спасительные книги. Пока же круг замкнут: начало рассказа так тесно переходит в концовку, что выхода не видно: непонятно, наяву или во сне оглядывается герой Шехтера на свою оставленную любовь.