– Это безумие, — сказала Ив, широко улыбаясь, — правда? Грилло пришлось согласиться.

– Чудесное безумие, — продолжала она. — Я была его частью всю мою жизнь. Оно осталось таким же, как прежде. Мне становится жарко, может, выйдем на улицу?

– Конечно.

Она взяла Грилло под руку.

– Вы хороший слушатель, — сказала она, когда они вышли в сад. — В подобном обществе это редкость.

– Разве? — отозвался Грилло.

– Вы писатель?

– Да, — сказал он, радуясь, что не надо лгать. Ив ему нравилась. — Только мне нечем похвастаться.

– Здесь всем нечем похвастаться, — сказала она. — Будем честными. Никто из нас не изобрел лекарства от рака. Мы просто прожигаем жизнь, дорогой. Просто прожигаем жизнь.

Она подвела Грилло к стоявшему в саду нарисованному паровозу.

– Посмотрите? Мерзость, правда?

– Не знаю. Что-то в этом есть.

– Мой первый муж коллекционировал американских абстрактных экспрессионистов. Поллок, Роско и прочая чушь. Я с ним развелась.

– Из-за живописи?

– Из-за коллекционирования, нескончаемого коллекционирования. Это болезнь, Свифт. Под конец я сказала ему: Этан, я не хочу быть еще одним экспонатом в твоей коллекции. Выбирай — они или я. Он выбрал то, что молчит. Такой он был человек, культурный, но тупой.

Грилло улыбнулся.

– Вы надо мной смеетесь! — возмутилась она.

– Нет. Я очарован.

Она просияла.

– Вы ведь никого здесь не знаете? — спросила она неожиданно.

Вопрос поставил его в тупик.

– Вы тут незваный гость. Я смотрела на вас, когда вы вошли, и видела, как вы первым делом взглянули на хозяйку — не смотрит ли она на вас. И я подумала: наконец-то мы встретились. Вы никого не знаете, но хотите узнать, а я знаю всех, но хотела бы не знать. Это союз, заключенный на небесах! Как вас зовут на самом деле?

– Я же сказал…

– Ну, не оскорбляйте меня, — сказала она.

– Меня зовут Грилло.

– Грилло…

– Натан Грилло. Но, пожалуйста., просто Грилло. Я журналист.

– Ах, как банально. Я думала — вы ангел, сошедший судить нас Как Содом и Гоморру. Видит бог, мы это заслужили.

– Вы не очень-то любите здешнюю публику, — сказал он.

– Я предпочитаю жить здесь, а не в Айдахо, но только из-за погоды. Все остальное — дерьмо. — Она подошла к Грилло вплотную. — Не смотрите. У нас гости.

К ним направлялся невысокий лысый мужчина Грилло он показался смутно знакомым.

– Кто это? — шепотом спросил Грилло.

– Пол Ламар. Он был партнером Бадди. — Комик?

– Так утверждал его агент. Вы видели его фильмы?

– Нет.

– «Майн кампф» смешнее.

Грилло еще боролся со смехом, когда Ламар обратился к Ив.

– Прекрасно выглядишь, — сказал он, — как всегда — Он повернулся к Грилло. — А кто твой друг?

Ив взглянула на Грилло и улыбнулась.

– Он — моя тайна.

Ламар обратил свою сияющую улыбку на журналиста.

– Простите, я не расслышал вашего имени.

– У тайн не должно быть имен, — сказала Ив. — Имена убивают их очарование.

– Я заслуживаю порицания, — сказал Ламар. — Позвольте искупить свою, вину и показать вам дом.

– Не думаю, что смогу одолеть эти ступеньки, дорогуша, — сказала Ив.

– Но это же дворец Бадди. Он им так гордился.

– Недостаточно, чтобы приглашать меня, — парировала Ив.

– Это было его убежище, — сказал Ламар. — Поэтому он уделял ему так много внимания. Стоит посмотреть вам обоим, хотя бы ради Бадди.

– Почему бы и нет? — сказал Грилло. Эвелин вздохнула.

– Ох уж это любопытство, — сказала она — Ладно, веди. Ламар провел их обратно в гостиную. Ритм вечеринки едва заметно изменился. Поглощенные напитки и опустошенный буфет настроили гостей на более спокойный лад. Небольшой оркестр вяло играл джазовые мелодии. Несколько пар танцевали. Беседы звучали тише. Дела были сделаны, интриги сплетены.

Грилло посчитал такую атмосферу вялой, и Ив, конечно, согласилась. Она взяла его под руку, и они пошли вслед за Ламаром сквозь строй шепчущихся гостей к лестнице в другом конце гостиной. Входная дверь была закрыта, возле нее, сцепив руки у ширинок, стояли два охранника. Несмотря на музыку, праздничное настроение покинуло это место. Его сменила паранойя.

Ламар одолел уже дюжину ступенек.

– Давай, Эвелин, — поманил рукой Ламар. — Не так уж крута эта лестница.

– Крута для моих лет…

– Ты совсем не выглядишь…

– Не нужно лести, — сказала она. — Быстрее я не могу. Держась за Грилло, она начала подниматься. Впервые ее возраст стал заметен. На верхней площадке стояло несколько гостей, Грилло заметил у них в руках пустые бокалы. Никто из них не говорил ни слова, даже шепотом. Впервые у Грилло возникли подозрения, что тут что-то неладно. Они усилились, когда он обернулся и взглянул вниз. У подножия лестницы стояла Рошель и смотрела прямо на него. Он не сомневался, что она узнала его и сейчас раскроет обман. Но она молчала. Она не отрывала взгляда от Грилло, пока тот не отвернулся. Когда он снова обернулся, ее уже не было.