Однако Роос, который при первых же выстрелах выскочил из-за своего пышного застолья, успел выстроить два других полка своей бригады на околице деревни и установил здесь еще одну батарею. Бросившихся было в атаку русских шведы встретили ружейными залпами и картечью. Склоны холма усеяли убитые и раненые, и первая атака захлебнулась.

— Петр Иванович, бери своих новгородцев и обходи деревню с тыла, по дальнему перелеску. А как обойдешь, дай сигнал! Тут мы с двух сторон и ударим! — приказал Голицын Бартеневу.

Тот снял батальон новгородцев со второй линии и двинулся в обход. С фронта же Голицын завернул против шведов не только свои полковые пушки, кои удалось перетащить через гать и речки, но и захваченную шведскую батарею. Между сторонами началась артиллерийская перестрелка.

Эту артиллерийскую канонаду в главной шведской квартире приняли поначалу за отдаленную ночную грозу. Однако чуткое ухо короля реагировало на канонаду мгновенно. Выйдя из своей палатки, Карл сразу определил: «У Рооса сражение!»

Взяв с собой два десятка дежурных драбантов и приказав поднять и вести следом конную дивизию Крейда, король, застегивая на скаку пуговицы мундира, помчался на разведку в сторону Доброго. Утренняя прохлада приятно холодила лицо, влажные капли тумана оседали на ресницы.

Карл скакал, бросив поводья, по лесной дороге и пытался представить, что же произошло там, у Рооса? Поначалу король думал, что Роос, выполняя его приказ, переданный ему вечор через Понятовского, стал отступать к главным силам, а русские начали его преследовать. Однако в таком случаем Роос должен быть уже у леса. Но в лесу и на опушке, куда выскочил король со своими драбантами, было пусто, а канонада гремела в версте от леса, у Доброго. Значит, Роос и не подумал выполнить приказ и начать ночной марш и русские атаковали его по своему почину. И, не раздумывая, король, не дожидаясь подхода Крейца, помчался дальше с кучкой драбантов к Доброму, чтобы там, на месте, выяснить, отчего не был выполнен Роосом приказ главного штаба…

— Тише ты, Филя! — кулаком ткнул Фрол в бок зашуршавшего в придорожной канаве солдата. — Вишь, скачут! Бери Филя первого, я возьму того, что с перьями на башке, а ты, увалень, цель в третьего! — распорядился сержант своему дозору, высланному на дорогу от батальона новгородцев, что в трехстах шагах позади перестраивался в рощице для удара в тыл шведам.

Выстрелы из канавы грянули дружно: офицер с плюмажем на шляпе (адъютант короля) и молоденький драбант, в которого целил Васька, замертво свалились с лошадей. Остальные шарахнулись в сторону, и вся кавалькада помчалась обратно в лес. «Эх ты, Филя-простофиля! Промазал переднего солдатика!» — без злобы ругнулся сержант, потому как был доволен своим метким выстрелом. «Знатного офицера снял! Вишь, каска с перьями и сумка на золоченой перевязи, да и кошель с золотыми!» — радовался Фрол Медведев своим трофеям. Само собой, радость бы его сразу померкла, узнай он, что пулька Фили разминулась с самим королем Швеции.

С опушки леса Карл в бессильной ярости наблюдал за разгромом бригады Рооса. Хотя сам король и спасся от пули незадачливого Фили, но он ничем, до прихода кавалерии Крейца, не мог помочь старому и упрямому дуралею Роосу. Не выполнил генерал приказ, не ушел ночью из Доброго, а теперь раздавят бригаду. И точно, после атаки новгородцев шведы так и брызнули из Доброго в разные стороны. Больше всего бежали влево и вправо, где еще не было русских. Только сам Роос и Понятовский со своими адъютантами и охраной засели в хоромах старосты и бились ожесточенно.

— Я вижу, русские научились бить нас по частям и производить маневр на поле боя! — угрюмо заметил Карл примчавшемуся наконец Крейцу. — Выводите скорее свои полки из леса, генерал, и загоните московитов в Черную Натопу, пока они не перекололи всех солдат Рооса.

— В деревне еще стреляют, сир! — Крейц указал на Доброе. — Сейчас наших там подожгут и выкурят как лисиц из нор! Атакуйте же, генерал! А мы, — король обратился к своему второму адъютанту, — поедем закрыть глаза бедному графу Линару и моему верному драбанту.

— Надобно, Михайло Михайлович, подтянуть пушку и выбить этих упрямцев из избы! — обратился Бартенев к Голицыну. Его новгородцы окружили избу старосты, где засели Роос и Понятовский со своей охраной, но всякий раз, когда они бросались к ней, их встречал дружный залп.

— Поздно, майор, поздно! — сказал Голицын. — Гляньте, от леса на нас летит целая туча! — Он показал на мчащихся в облаке пыли шведских рейтар.

— Забирайте трофеи, выводите батальон из деревни и стройте в каре. Поиск окончен полным триумфом, пора и честь знать!

Но в этот самый миг Васька Увалень решил доказать, что никакой он не увалень, а лихой валдайский молодец: ужом прополз по придорожной канаве, укрытый ею от шведских пуль, вскочил внезапно, в три прыжка перебежал улицу перед домом старосты и бросил горящую головню на крышу дома прежде, чем шведские стрелки опомнились и дали залп.

Соломенная крыша жарко задымилась, и как горох высыпали из избы шведские и польские офицеры. Захлопали фузеи новгородцев, и несдобровать бы ни Роосу, ни Понятовскому, если бы трубы не пропели общую ретираду и русские батальоны не начали бы выходить из деревни, увозя трофеи, гоня пленных и унося раненых. Выскочивших было из деревни шведских рейтар завернула назад картечь русских пушек.