– Иду, иду. Да иду же, – проворчал Жуан, сдвигая в сторону дверной засов.

Но, едва дверь чуть приоткрылась, как незваный гость грубо толкнул в глубь кабинета, заскочил во внутрь и тут же захлопнул дверь.

– Э-э-э… Позвольте! – закипая от гнева, протянул Жуан.

Но наглый гость, не обращая внимания, задвинул засов на место и, припав ухом к двери, прислушался. Жуан беспомощно захлопал глазами. На неизвестном одет тёмно-коричневый плащ с меховой подкладкой. Незваный гость может быть как высокопоставленным доминистом, так и через чур наглым простолюдином. Наконец незнакомец обернулся и скинул с головы капюшон.

– Витус! – ошарашенный Жуан подался назад. – Вы – вернулись!

– Тс-с-с, – витус Умелец прижал палец к губам. – Тихо, Амзон, тихо. Никто не должен знать, что я здесь.

– Слушаюсь, витус, – Жуан тут же перешёл на драматически шёпот. – Но… почему? Почему вы скрываетесь?

– Позже, всё позже, – витус Умелец, подойдя к печке, протянул над ней бледные руки. – Я очень голоден, Амзон. Раздобудь еды, да побольше.

– Будет исполнено, – Жуан слегка поклонился.

Чтобы там не случилось, а приказы Великого Сахему нужно выполнять быстро и точно. Жуан, как был в тёплом халате и в домашних тапочках, так и побежал на кухню за провизией. Через десять минут он вернулся с полной корзинкой. К счастью, кухонная прислуга знает о его привычке работать до рассвета, никто так и не поинтересовался, зачем ему понадобилась целая корзинка еды на ночь глядя.

– Великий Создатель, как же я голоден, – витус Умелец вытащил из корзины кувшин с молоком и большой ломоть чёрного хлеба.

Витус Умелец, аккуратно сдвинув бумаги в сторону, присел за рабочий стол и буквально вцепился зубами в ломоть хлеба. Жуан стоит рядом и почтительно молчит. А, между тем, на языке вертится тысяча вопрос. Так и хочется схватить витуса Умельца за грудки, тряхнуть как следует и задать самый главный вопрос: какого чёрта? Но! Приходится терпеливо ждать, пока Великий Сахем прикончит скромный ужин.

– Ну, Амзон, спасибо, – витус Умелец, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони, сдвинул в сторону пустую корзинку.

Невероятно! Жуан только беспомощно захлопал ресницами. Чтобы Великий Сахем так просто, по-человечески, поблагодарил за скромный ужин простого крестьянина? Такого на памяти ни разу не было.

– Ну, что стоишь? – произнёс витус Умелец. – Садись, Амзон. По глазам вижу, много чего спросить хочешь.

Разрешение от вышестоящего лица получено. Жуан быстренько придвинул свободный стул и тут же сел на него.

– Какое сегодня число? – спросил витус Умелец.

– 6 января, – ответил Жуан, и тут же добавил, – 560 года.

– Значит, – витус Умелец задумался, – меня не было больше трёх месяцев.

– Да, витус.

Наверняка Сахем захочет узнать всё, что произошло за время его отсутствия. Жуан тихонько прочистил горло. Но витус Умелец неожиданно хлопнул ладонью по письменному столу и заявил:

– В общем так, Амзон: то, что я воскрес, никому знать не надобно. И точка.

– Но… Почему? Витус, – не удержался Жуан.

Витус Умелец на секунду задумался.

– Амзон, ещё давно я приказал вашей братии вести двойную летопись: официальную для витусов и правдивую для потомков. Вы всё ещё выполняете мой приказ?

– Да, витус, – ответил Жуан. – В правом нижнем ящике моего стола лежит недописанный том истории истинной. Последнюю запись я сделал вчера. А перед вами на столе ещё незаконченный том официальной хроники. Как раз перед вашим приходом я работал над ним.

– Вот и отлично, – витус Умелец довольно усмехнулся. – Тогда ты должен знать, как на самом деле ушли мои бессмертные друзья Ягис, то есть витус Въют, и Ансив, то бишь Кацак. Кстати! Это настоящая фамилия Ансива. Так его звали ещё там, на Земле. Ну да ладно. Так знаешь?

– Да, витус. Я читал труды моих предшественников, – признался Жуан. – На самом деле Великий Создатель не забирал их к себе. Они… Они… Они ушли сами.

– Верно, Амзон, ушли. Я до сих пор помню, что Ягис сказал мне на прощанье: «Однажды и ты, Саян, нахлебаешься абсолютной власти по самые уши. Жду тебя лет через десять», – витус Умелец криво улыбнулся. – Ягис ошибся в сроках, но не в прогнозе в целом.

Витус Умелец нахмурился. Как Великий Сахем, как бессмертный правитель единственного на Миреме государства людей, он не обязан исповедоваться перед придворным летописцем. Но витус Умелец заговорил вновь:

– Так вот, Амзон, этой самой власти я нахлебался во как! – витус Умелец выразительно провёл большим пальцем поперёк горла. – Последние сто лет я не жил, а… как будто бредил: пьянки, гулянки, девки… Впрочем, ты и так знаешь.

Хватит! – витус Умелец стукнул кулаком по столу. – Я решил уйти вслед за моими друзьями пусть на сто лет позже Ягиса, но так же, как и он. В большой мир, как мне сказал на прощанье Ансив.

Жуан благочестиво молчит. Пусть Великий Сахем бессмертен, но он, в первую очередь, простой человек. И, как любому простому человеку, ему хочется выговориться, чтобы облегчить душу или окончательно утвердиться в уже принятом решении.