Он плеснул себе коньяка, извлек элегантную самокрутку из отполированного до блеска латунного портсигара, раскурил ее и передал мне. Я сделал затяжку, а он поднял бокал со словами:

– За битвы, в которых мы выжили!

И отпил глоток.

– Как там Лиза?

– Она в порядке. Можно даже сказать, счастлива.

– Где она сейчас?

– Она была со мной еще пару-тройку часов назад, – сказал он и снова приложился к бокалу. – Потом сказала, что возвращается домой.

– Как дела в «Леопольде» после того случая?

– Увы, я в ближайшее время персона нон грата в «Леопольде», даже при моих связях.

Я припомнил подробности той схватки и, в частности, Конкэннона, наносящего удар в висок метрдотелю-сикху.

– Дирендре, кажется, крепко досталось. Он славный человек. Знаешь, что с ним?

– Выздоравливает. Без него «Леопольд» уже не тот, что прежде, однако жизнь продолжается.

– Есть еще серьезно пострадавшие?

– Несколько человек, – вздохнул он.

– А что копы?

– Дилип-Молния задержал всех, кто был при деньгах, меня в том числе, и нам пришлось откупаться.

– Что говорят на улице?

– Насколько я знаю, об этом деле сейчас никто не говорит. Уже на следующий день все будто в рот воды набрали, включая газетчиков. Думаю, Карла использовала свое влияние на Ранджита, заставив его похерить историю, – кажется, так говорят? Те, кто не боится Компании Санджая, опасаются «скорпионов». Так что все тихо, но Санджаю это молчание, как пить дать, стало в кругленькую сумму. Уж очень многим пришлось помочиться на этот костер, чтобы его загасить.

– Сожалею, что тебя втянули в это дело, Дидье. Тем более в «Леопольде», нашем святом для нас месте.

– Дидье невозможно во что-либо «втянуть», – фыркнул он, – даже в бессознательном состоянии. Он либо идет по своей воле, либо его транспортируют.

– И все же…

– Один мой американский друг в похожем случае выразился так: «Дело дрянь, но это не наших рук дело». Да, дело дрянь, но начал все это Конкэннон. Вопрос в том, как нам быть дальше?

– Есть идеи на этот счет?

– Первое, что мне приходит в голову: надо убить Конкэннона.

– Я люблю тебя, Дидье.

– И я тебя тоже, Лин. Стало быть, прикончим гада?

– Нет, мои слова не были согласием. Завтра я уезжаю из города и буду отсутствовать где-то с неделю, от силы дней десять. Когда я вернусь, мы вместе составим план. Должен быть способ обойтись без убийства, Дидье.

– Как показывает мой опыт, в таких ситуациях убийство – это единственный беспроигрышный ход, – задумчиво молвил он. – Все прочее будет блефом.

– Конкэннон всего лишь человек. Значит, и его чем-то можно пронять.

– Пулей в грудь, например, – предложил Дидье. – Хотя ты прав: нужно брать выше. В голову, быть может?

– Я с ним говорил, и я его слушал. В тюрьме я встречал с дюжину таких конкэннонов – один к одному, только лица разные. Не скажу, что он мне нравится, но могу сказать, что, если бы его жизнь сложилась иначе, Конкэннон стал бы незаурядным человеком. Он и сейчас незаурядный, только не в том смысле. Надо придумать, как уладить это без нового кровопролития.

– Люди такого сорта не меняются, Лин, – сказал он с печальным вздохом. – И подтверждением тому ты сам. Скажи, ты изменился, когда попал в тюрьму? Ты изменился, когда примкнул к Компании? В самой своей сущности, в глубине души, разве ты изменился? Разве ты не тот же человек, которым был всегда?

– Дидье…

– Ты тот же самый. Ты не меняешься. Ты не можешь измениться, как не могут измениться и все конкэнноны в этом мире. Они рождены, чтобы губить и разрушать, Лин, пока их не остановит время или чья-то кара. И сейчас, когда один из них несет нам гибель и разрушение, самым благоразумным поступком с нашей стороны будет убить его, приняв это бремя на свою карму и надеясь на лучшие инкарнации в будущем как награду за доброе дело: избавление мира от зла, которое мог сотворить этот человек, останься он в живых. Хотя лично я не могу придумать для себя инкарнации лучше той, какую ты сейчас видишь перед собой. Мне остается лишь просить о переселении души Дидье в тело Дидье, и так снова и снова до бесконечности.

– Только ничего не предпринимай до моего возвращения. Мы сначала все обговорим и потом уже сделаем то, что сочтем правильным, о’кей? А в мое отсутствие, пожалуйста, приглядывай за Лизой. При встрече я попрошу ее уехать на время в Гоа, но мы же с тобой знаем Лизу.

– Без шансов, – сказал он, пожав плечами.

– Сам знаю…

– Она хитрая лиса, друг мой. Она отлично знает, чего хочет, и умеет это заполучить.

– Пригляди за ней, пока я не вернусь. Если понадобится еще одна пара глаз, попроси Навина уделить этому время, которое у него останется после Дивы. Я поговорю с ним, если встречу.