– Нет, с Дивой другое. Я хотела, чтобы она с Идрисом побеседовала. По-моему, их с Идрисом связывают космические узы.

– Кстати, о космических узах… – Я притянул ее к себе и поцеловал.

От ее волос пахло горными тропами, выжженными солнцем. Жаркое дыхание ветра сдувало деревья с обрыва, яркие лучи ласкали нас сквозь листву. Карла…

– Давай сегодня здесь заночуем, Шантарам.

– Прямо сейчас и заночуем.

– Нет, сейчас пойдем к детям в песочницу.

– Ну…

Мы вернулись на плато, к Навину и ученикам. Идрис два часа беседовал с Дивой, а потом пригласил богатую бедняжку-наследницу заночевать в одной из скромных пещер вместе с остальными. Как ни странно, Дива немедленно согласилась – и тут же, по обыкновению, отправила Навина к машине за вещами.

После ужина мы вымыли посуду. Ученики разошлись по пещерам, а мы с друзьями-полуночниками остались сидеть у костра, прихлебывая сладкий крепкий чай, щедро сдобренный ромом.

Я подошел к Идрису с Сильвано, чтобы пожелать им спокойной ночи. Навин, Дива и Карла о чем-то беседовали, смеясь. Языки пламени рисовали загадочные картины.

– Дива – замечательная девушка, правда? – негромко заметил Идрис.

Беседа с Дивой его развеселила, и даже сейчас, глядя на девушку, он тихонько посмеивался.

– А по-моему, она избалованная, хотя умница и красавица, – ответил я.

– Возможно, сейчас ты и прав, – улыбнулся Идрис. – Однако попробуй представить, кем она станет и чего достигнет.

Они с Сильвано поднялись и ушли на ночлег.

Я присоединился к друзьям. Дива потянула Карлу за локоть, и они устроились на складных стульях у восточной опушки леса. Я сел рядом с Навином.

– Тебе идет улыбка, – заметил он.

– Я улыбаюсь? – удивился я.

– Улыбался, пока Карла была рядом, – ответил он, разворошив костер прутиком.

Над углями взметнулся ворох искр.

– О чем задумался, приятель?

– Да так… До утра подождет.

– Чего уж там, рассказывай, в чем дело.

– Я за нее боюсь, – признался он, прислушиваясь к тихому девичьему смеху.

– За Карлу?

– Нет, за Диву.

– А что случилось?

– Ее отец связался с весьма неприятными типами. Деньги замешаны серьезные, а его партнеры – люди опасные.

– Погоди, Мукеш Девнани – один из самых богатых людей в Бомбее.

– Там какая-то мутная история. Он набрал под один из своих проектов разных теневых инвесторов с деньгами сомнительного происхождения, решил переключиться со строительства конференц-залов и торговых комплексов на постройку целых районов. А профинансировать это могут только…

– …Неприятные типы, которые теперь требуют вернуть им вложенные средства, да еще и с немалыми процентами.

– Совершенно верно. Самое странное, что Ранджит в этом тоже каким-то боком замешан.

– Как это?

– В его газетах печатали статьи, осуждающие замыслы Мукеша по строительству новых районов. В результате городские власти отозвали его лицензии, и проект лопнул. Так что теперь к нему зачастила полиция – то ли для охраны, то ли арестовывать собрались.

– Ох, Навин, ему придется все полученные деньги вернуть, даже если это его обанкротит.

– Я ему то же самое сказал. Только там еще какая-то закавыка – не знаю, в чем именно. Я теперь в его особняке редкий гость, а всю эту историю узнал обиняками. По-моему, Диву хотят похитить. Она – единственный ребенок, наследница, мать умерла шесть лет назад. Врагов у Мукеша достаточно, так что… В общем, боюсь я за нее, дружище.

– Может, все не так уж и плохо?

– Вряд ли. Я себе места не нахожу. Одному мне с этим не разобраться, а Дива мне очень нравится. Отец у нее тот еще мудак, конечно, но…

– Увези ее из города.

– Она не хочет уезжать. Догадывается, что у отца неприятности.

– Давай ее спрячем на время.

– Где? И как? Она же знаменитость. Приходится скрываться не столько от врагов, сколько от прессы. Самое страшное, что Диве нравится внимание. Я телефон у нее отобрал, потому что она сама папарацци звонила, предупреждала их, где ее ждать. Она всех журналистов знает наперечет, пьет с ними, дружит с их семьями.

Я расхохотался, но Навин с укором посмотрел на меня:

– Для нее осмотрительность – это если в небе самолеты ее имя не выписывают. И не смейся, она именно это на свое восемнадцатилетие устроила. Дива в безвестности жить не умеет.

– Спрячь ее в трущобах, – предложил я. – Если она согласится, конечно. Я сам там полтора года скрывался. Место надежное и безопасное.

– А ее там примут?

– Старейшина – мой приятель. Кстати, не дурак повеселиться. Дива ему понравится, вот увидишь. Другое дело, что в трущобах не каждый выдержит…

– Слушай, а ты серьезно? Про трущобы?