Шрифт:
– О ком вы говорите? – прошептала Екатерина.
– Вы поняли, Ваше величество. Августа. Дочь.
– Вы опять за свое?! Если вы позвали меня выслушивать наглые дерзости.
Екатерина вскочила и в бешенстве заходила по камере. И опять приступ кашля прервал императрицу.
– Время комедиантствовать мне не отпущено, Ваше величество. Итак, я могу рассказать вам то, что вы больше всего хотите знать и больше всего боитесь узнать. Но с условием…
Екатерина молча слушала.
– Вы отпустите на свободу.
Екатерина засмеялась.
– Вы не поняли. Не меня, Ваше величество. Меня отпустить на свободу уже не в вашей власти. А на свободу вы отпустите их всех, кого заточили вместе со мной. И я с вас страшную клятву возьму, что все так и исполните.
– Я добросовестно изучила вас, голубушка, по вашим показаниям. Никогда не поверю, что вас может волновать чужая участь.
– Вы не правы, это волнует перед… Очень боязно туда являться с лишними-то грехами. Но, конечно, главный другой резон. Тут вы правы. – И, помолчав, она сказала: – Человек среди них есть. Я много грешила с мужчинами. Но любила его одного. И сейчас люблю. Одно воспоминание о нем сжигает. Но полно. Итак, клятву, Ваше величество!..
Опять наступило молчание.
– Ну что ж, голубушка, быть по-вашему. Клянусь.
– Спасибо, Ваше величество, вы оказались истинно добры. Продолжился ливень благодеяний. Итак, все это началось два года назад. Боже мой!.. Всего два года. Будто в другой жизни. Не со мной. Мне теперь кажется, что я тут и родилась, в этой тюрьме. Итак, это случилось.
1773 год. Замок Оберштейн.
– Князь купил для меня тогда этот замок. И я жила там одна. Есть разные способы расставаться с мужчинами. Самый верный – притвориться чересчур влюбленной, и тогда ты ему быстро опротивеешь, и он бросит тебя, к твоему счастию. И есть единственный способ удержать мужчину – это показать ему, как он тебе надоел. Я сказала князю, что хочу пожить одна в Оберштейне. И страсть его тогда достигла предела. Он тотчас захотел на мне жениться.
В уборной принцессы в замке камеристка Франциска фон Мештеде помогала ей одеваться.
– Когда вы ее отпустите из тюрьмы, Ваше величество, не забудьте распорядиться, чтобы ей отдали все мои туалеты, она так их любила, – засмеялась Елизавета.
– Ах, госпожа, – говорит Франциска, – я все отдала бы, чтоб щегольнуть в таком платье!
– Ты еще так молода, милая, у тебя все впереди.
– А у меня для вас письмецо, госпожа, все от того же очень богатого господина.
– Седьмое послание за два дня! Ох, как скучно. Надеюсь, ты сказала ему, что я умерла и чтобы он меня больше не беспокоил.
– Да, и он немедленно ответил: «Передайте письмо принцессе на тот свет!» Ах, он так богат!
– Я уже догадалась, милая, по той горячности, с которой ты передаешь его письма. Жаль, что богачи не молоды и не хороши собой. Природа заботится о равновесии.
– На этот раз исключение, госпожа: он очень молод и очень красив.
– Ну что ж ты молчишь о главном!
– Ах, Ваше величество, я никогда не могла устоять перед мужской красотой!
Екатерина вздохнула.
– Я приняла его за туалетом.
Камеристка вводит Доманского в уборную принцессы.
– Сударь, это слишком, – сурово начинает принцесса. – Мало того, что вы подкупаете мою прислугу и она ежедневно мучает меня вашими посланиями! Мало того, что вы посмели дать ей деньги, чтобы она проводила вас ко мне!..
– Но откуда вы знаете?
– Вы платите много, но я плачу больше… Как вы осмелились забыть, что я невеста немецкого государя?! Я завтра же попрошу жениха оградить мою честь!
– Вы грозите мне гибелью. Как странно! Неужели вы не поняли, что жить без вас. Убейте меня!
Доманский выхватил кинжал и протянул принцессе.
Принцесса расхохоталась.
– Дорогой мой! Оставим это для юных девиц пятидесятых годов, только что покинувших монастырь. Увы, я принадлежу другому поколению – у нас уже мало иллюзий. Так что уберите кинжал, и начнем говорить серьезно. Я заметила вас еще в Париже. На всех балах вы следили за мной из толпы. Но у вас беда. Вы слишком красивы, чтобы остаться незамеченным. Итак, зачем вам понадобилось завоевывать мое сердце? Только прошу: ни слова более о любви. Я видела любовь и могу сказать точно, молодой красавец, она вам не грозит.
Он усмехнулся, вынул табакерку, взял понюшку табаку, собираясь с мыслями, и спокойно начал:
– Итак, действительно мы следим… за вами.
– Мы?
– Мы.
– И давненько?
– Уже со времени Парижа. Вы блестяще образованны. Вы прекрасны. Вы изворотливы. Вы жаждете приключений. И еще есть одно обстоятельство. – Он помедлил и продолжал, улыбаясь: – Как любит судьба насмешничать, милая принцесса! Когда вы выдумывали все эти россказни про Володимирскую принцессу, вы не знали самого главного.