И веселая компания отправилась купаться.

К пляжу вела довольно крутая тропинка, вырубленная в камнях и зажатая меж двух прибрежных скал. Пройти по ней можно было только гуськом, по одному. Петляя между кустов и пальм, а затем резко ныряя вниз, она была довольно экзотичной, чем-то напоминая тайную масонскую тропу, или это, может быть, просто казалось Насте, выпитое давало о себе знать.

Купались они с Машей в одних трусиках. Не успела Настя и глазом моргнуть, как подруга вновь сдернула с нее верх купальника. Шутки, веселый смех, возня, визг… Насте и самой уже хотелось дурачиться. Настроение было – лучше некуда.

Нет-нет, да и ловя на своей груди восхищенные мужские взгляды, она чувствовала, что ей нравятся такие дразнилки, в ней вновь проснулась игручая кошка. Пару раз ее соски даже выдали эти ощущения, и ей пришлось охлаждаться в воде. Не хватало еще, чтобы кто-то подумал, будто она возбуждается.

И хоть трусики ее купальника были довольно откровенными, они не шли ни в какое сравнение с Машиными. Стринги той оказались чисто условными. Можно считать, что она была совсем голая, если не считать крошечного треугольничка ткани внизу лобка. Попка между тем у нее была шикарная. Округлая, упругая, сочная. В сочетании с довольно тонкой талией, сзади она смотрелась восхитительно, если кому-то нравятся подчеркнуто женственные формы.

А Ахмеду они, похоже, очень даже нравились.

От души поплескавшись, они поднимались теперь вверх к вилле, и Маша шла впереди всех, покачивая загорелым задом. Позади нее шел Ахмед, затем Настя, и в самом конце – Валид, замыкавший дружную кампанию.

Налитые булки Машиных ягодиц аппетитно покачивалась перед самым носом Ахмеда, и каждый раз, как она поднималась на очередную ступеньку тропинки, эти булки по-очереди выпячивались ему на встречу, словно предлагая себя и напрашиваясь. Даже со спины было видно, что глаза Ахмеда приклеились к этому «безобразию», к этой вкуснятине, к этому пухлому совершенству.

– Ах, черт! – буквально зарычал он, не выдержав, и жадно чмокнул Машину ягодицу. Одну, другую, опять первую…

– Ай, яй, яй! – завизжала та, убегая. – Едят! Грызут! Кусают! Спасите, помогите!

И началась увлекательная погоня. Настигая хохочущую Машу, Ахмед пытался вновь лизнуть ее зад, а она уворачивалась, визжала и старалась сбежать.

Все это было очень забавно, и Настя приостановилась, хохоча.

– У тебя попка еще аппетитнее, – раздался позади нее шепот Валида. Он вплотную подошел к ней. – Обожаю такие.

– Да уж расслабься тут только с вами, – и, улыбнувшись, она ускорила шаг. Не хватало еще, чтобы и Валид начал целовать ее зад.

Поднимаясь дальше по тропинке, она буквально чувствовала, как тот пожирает глазами ее ягодицы, и от этого ощущения у нее сильнее закружилась голова. Что-то с ней происходило сегодня такое, видно, в ней проснулось нечто эксгибиционистское.

Плавки Валида откровенно топорщились, краем глаза она заметила это на повороте, и ощущение того, как тебя безумно желает мужчина… было в этом что-то такое будоражащее, видно, сучка вновь брала верх.

Убегая от Валида и от этого ощущения, Настя торопливо засеменила в сторону своей комнаты, надо было срочно принимать холодный душ.

Между тем, догнавший Машу Ахмед уже кипел от возбуждения. Из его рта только что не текли слюни, а кол на правках был готов прорвать ткань. Раскрасневшаяся от погони Маша сама уже вовсю пылала, и, даже не закрыв за собой двери комнаты, они сходу бросились на кровать. В сторону полетели и Машины трусики, и плавки Ахмеда, волосатый мужской зад задергался меж раздвинутых женских ног. Их спальня была напротив ее комнаты, и, заскакивая в нее, Маша успела заметить это. Продолжая обалдевать от такой атмосферы, она чувствовала, что ее и саму уже куда-то затягивает; вожделение чувствовалось во всем. Вожделением был пропитан воздух, вожделение стонало Машиным голосом, вожделение излучал Валид, от которого она торопливо скрылась. Все это выводило из равновесия, она не понимала, что происходит с ней. Голова уже настолько шла кругом, что она даже не помнила, закрыла ли за собой дверь, а сразу кинулась принимать холодный душ, чтобы хоть как-то очухаться.

Стоя под прохладным ливнем, она подставляла его струям лицо и голову, пытаясь прийти в себя и успокоиться, когда почувствовала руки Валида сзади. Руки на своей талии и прикосновение горячего члена к ягодицам. Вздрогнув от этого ощущения, она почувствовала, что с ней что-то случилось, какая-то вспышка в мозгу и метаморфоза с телом. Она осознала, что не способна отказывать или сопротивляться, что ничего не может с собой поделать, что превратилась в похотливую сучку, жаждущую отдаться самцу. Эта сучка сама истекала желанием, она только и ждала, чтобы ее оттрахали, она с готовностью прогнула спину, опираясь руками о стенку душевой кабины, она похотливо выпятила зад. Она, та самая живущая в ней сучка.

– Ах! – член сходу и грубо вошел к ней во влагалище. – Ах! – он мощным толчком погрузился до самого упора. – Ах! – она почувствовала, как ее обожгло новым ударом… Грубо, жадно, бесцеремонно Валид начал трахать и трахать ее.

Все, что происходило дальше, она не помнила, настолько очумела от этого безудержного секса. Дорвавшийся Валид имел ее жадно, взахлеб и долго. Он все никак не мог насытиться и упивался своим обладанием, а она лишь чувствовала, что совсем обалдела от этого его голода и теперь полностью принадлежит ему.