— Не очень хорошо. Кое-что, конечно, помню. Многое было непонятно. Кстати, когда все это случилось?

— Я провела в тюрьме десять лет и вышла из нее полтора года назад. Сколько вам было тогда? Одиннадцать, двенадцать? Родители позволяли вам в то время читать в газетах про убийства?

Репортер подозвал официанта и расплатился.

Когда Марта Р. вновь очутилась в машине, она сказала:

— Теперь мне получше. — Она улыбнулась своим спутникам и обратилась к Венсану Тиссеру: — Так как зовут вашего товарища? Я забыла.

— Фред.

— Ах да! Он очень славный.

— Он очень славный и уже настоящий фоторепортер. Только слишком много болтает, задает вопросы, которых не следует задавать. Портит нам все дело.

— Не ворчите, папочка, — сказал Фред.

— Вполне естественно, что мое решение удивило всех, — продолжала Марта Р. — Провести десять лет за решеткой и, едва выйдя из тюрьмы, снова запереть себя в четырех стенах, только теперь уж навсегда… Но я поняла, что для такой женщины, как я, в современном обществе нет места. Чтобы понять это, мне вполне хватило восемнадцати месяцев.

Она опять покачала головой, словно мысленно беседуя сама с собой и отказываясь признавать свои собственные открытия.

Город Труа и кафе были уже далеко позади, ушли в прошлое. Пейзаж становился более строгим — пологие холмы, окруженные темными лесами.

— Здесь мрачновато, — сказал Венсан Тиссер. — Этот восточный ландшафт годится лишь для поля боя.

Марта Р. с любопытством посмотрела в окно, до через минуту снова съежилась в своем углу, уставившись в пустоту, и, казалось, ничто уже не могло больше привлечь ее внимания. Равнины, леса, холмы сменяли друг друга, по небу плыли тяжелые облака, грузные вороны кружились над полями, темный асфальт, казавшийся даже голубоватым, уходил под колеса.

— Когда мы приедем?

— Полагаю, что к часу.

Они действительно добрались до Безансона в начале второго.

— Город, похоже, красивый, — заметила Марта Р.

Автомобиль миновал несколько мостов и покатил по набережной.

— Вы не хотели бы пообедать перед тем, как отправиться туда? — спросила Марта Р.

Они изучили меню двух или трех ресторанов неподалеку от рынка.

— Вот, кажется, спокойное местечко, — сказал шофер.

— Спокойное… — повторила Марта Р. — У меня впереди такая спокойная жизнь…

Они долго колебались и наконец сделали выбор. Заказывала она: паштет по-деревенски, форель, утка.

— Давайте, давайте, — говорил молодой фотограф, — не стесняйтесь, за все платит газета.

Венсан Тиссер посоветовал взять розового прованского вина.

Во время обеда Марта, Р. казалась оживленной, почти веселой. Но когда подали форель, она принялась кромсать ее, пока рыба не превратилась в кашу.

— Почему вы не едите? — удивился фотограф.

— Я сыта.

— Может, вы все же передумаете? — мягко спросил Венсан Тиссер.

Она отрицательно покачала головой и взяла немного форели, вернее, того, что от нее осталось. Тиссер подлил еще вина. Она отодвинула свою тарелку, закурила сигарету, потом еще одну.

— На этот раз, — сказала Марта Р., — и в самом деле последняя.

Даже фотографу не удавалось возобновить разговор.

Они выпили кофе.

— А вы помните, — спросила Марта Тиссера, — когда вы работали над моими мемуарами, мы все время варили себе кофе.

Венсан неожиданно понял всю бессмысленность этого путешествия. Ему хотелось крикнуть: «Позвольте, то, что вы собираетесь сделать, нелепо! В наше время такое никому и в голову не придет!» Но решил, что лучше не начинать этого разговора и не задавать вопросов, на которые она станет отвечать готовыми фразами. Он подумал, что Марта Р., вероятно, подражает какой-нибудь героине некогда популярного, но теперь уже забытого романа и думает, что для нее это выход. Если бы он попытался заставить ее объяснить свое решение, то наверняка убедился бы, что она неумна и даже немного примитивна. Венсан Тиссер попросил счет.

Марта Р. открыла сумочку, достала помаду и подкрасила губы. Затем она взяла свою чашку с кофе и выпила до дна. Когда она поставила чашку, на ней были видны следы помады.

— Как глупо, — сказала она, — я совершенно машинально накрасила губы.

Она вышла из-за стола, прошла в туалетную комнату и вернулась уже без помады.

— Теперь я вполне подхожу для того заведения, куда мы едем, — сказала она.

Они вышли из ресторана и направились к машине, стоявшей на площади.

— Осталось километров десять, — объявил шофер.

Машина выехала из города и очутилась на дороге, удивительно похожей на те, по которым они колесили с самого утра. И все же эта дорога была совсем особенной — она была последней для Марты Р. Лицо женщины вдруг задрожало и исказилось. Венсан Тиссер внимательно наблюдал за ней, следил за уголками ее губ, подбородком, глазами… Он уже давно привык к женским слезам, но все еще сомневался, что она заплачет, пока по ее щекам не побежали первые слезинки. Венсан поспешно взял ее за руку.

Они отыскали поворот, свернули на узкую дорогу и, проезжая мимо садовых оград, впервые за все время путешествия почувствовали, что они действительно за городом. Когда автомобиль промчался мимо какой-то деревни и снова выехал на неширокий проселок, впереди внезапно появился монастырь. Он грозно возвышался прямо перед ними, словно дорога кончалась здесь, хотя на самом деле она шла дальше, огибая монастырь слева.