Мы ушли в беседку, оставили Ирину и Семёна одних. Иван Кириллович спрашивал нас о том, кто мы такие. Мы ему и рассказали о наших корнях.

– Я тоже из казаков, только вон там, южнее, – рассказал Денис. – Дед потом уехал учиться в Ленинград и там застрял. Так что я тоже, считайте, казацкий потомок.

– Да что-то в вас казацкого ничего и нет! Щуплые такие, но жилистые, вон сколько Ирку-то ваш тащил на руках.

– Ну ладно, не шашками же нам размахивать, – улыбнулся Денис.

– Да, время уже не то…, – согласился Иван Кириллович.

Мы вернулись обратно вдвоём, Семён позвонил и сказал, что останется подменять Ирину. Там мы его и потеряли… Теперь ждём приглашения на свадьбу.

Женщина шла по степи, полностью выжженной солнцем.

Она шла в одном направлении. Она знала, куда идёт. Она определила себе на север – на север – там влага, там может быть жизнь. Опираясь на палку, женщина медленно двигалась вперёд. Рядом с ней шла девочка шести лет.

– Мама, я пить хочу.

– Потерпи немножко, потерпи, потерпишь?

– Да, мамочка, я могу потерпеть. Мамочка, можно я сзади пойду, чтобы двумя ручками держаться за платье?

– Да, можно.

Девочка, перебирая платье, встала сзади. Она не шла, она держалась худенькими ручками за подол платья и переставляла ножки, чтобы не упасть. Мама тащила её за собой.

Женщина смотрела вперёд, намечала себе ориентир и двигалась на него. Вчера в это время они подошли к хутору, но в хутор их не пустили. На околице возле колодца дежурили двое мужчин с ружьями.

– Мы своих не успеваем хоронить, – сказал ей один из них. – Иди, пока ноги у тебя ещё ходят. Может, там найдёшь что-нибудь, а здесь у нас ничего нет. У нас уже мор начался…

Но воды они дали. Дали напиться и помогли наполнить армейскую флягу.

Они продолжали идти. Шли долго. До тех пор, пока женщина не нашла вымоинку, которая не в этом году, а ещё, наверное, в прошлом или в позапрошлом осталась от паводка. Ветер нагнал в неё сухих листьев, и женщина обрадовалась: вечером здесь будет тепло, здесь можно устроить ночлег.

Мать отдала дочери последние крошки сухаря, которые остались в котомке. Девочка аккуратно брала в рот по крошечке и тщательно обсасывала каждую. Затем мать дала ей немного воды, а сама пожевала половинку оставшегося дубового жёлудя.

Утром она проснулась рано, когда небо ещё было в звёздах. Млечный путь был ясно виден. Нужно идти на полярную звезду, решила она. Там, наверное, были дожди, там, возможно, есть жизнь. Она поднялась, разбудила девочку, та покорно встала, и они побрели дальше.

Временами у женщины туманилось перед глазами, но она заставляла себя идти дальше и не останавливаться. Если упасть хоть один раз, то больше уже не встать. Ни ей, ни её ребёнку. Она с силой раскрывала глаза, вновь намечала ориентир, корректируя по солнцу направление, чтобы не ошибиться и не кружить по степи. Шла с трудом переставляя ноги, опираясь на палку. За плечами пустая котомка, в которой только кастрюля, кружка, ложка и нож. Вот весь их скарб.

Она в очередной раз раскрыла глаза и выбрала себе ориентиром дерево. Прошла десять шагов, и вдруг в голове пронеслось – дерево! Она ещё раз широко раскрыла глаза и присмотрелась – да, это дерево. Настоящее зелёное дерево там впереди. Нет, это не мираж, оно совсем недалеко, там, в ложбинке.

Ноги женщины сами собой начали ускоряться, но она почувствовала, что платье сзади начало натягиваться. Нет, нужно идти в одном темпе, дитё не успевает.

Теперь она неотрывно смотрела на это дерево. Как давно она не видела зелени! Кругом одна высохшая растительность, деревья, как прутья железные, стояли без листьев, а трава, словно проволока.

– Мамочка, я очень пить хочу, дай мне глоточек, – женщина услышала за спиной детский голос.

– Да, да, я тебе дам, – поспешила ответить она.

Мать остановилась и достала из сумки флягу.

– На, доченька, выпей. Два глоточка проглоти, а третий глоточек возьми в ротик и так и держи, так и иди. Скоро будет у нас вода, а может быть, и еда. Скоро будет.

Сама она также набрала в рот воды, закрутила флягу, проверила, плотно ли. И опять пошла, почувствовала натяжение платья – девочка шла за ней. Зелёные деревья приближались. Уже скоро можно будет остановиться. Но ноги не хотят быстро идти. И платье тянется – там дитё, её дитё. Они последний раз ели вчера. А до этого у них два дня ничего во рту не было.