– Все ли вам понятно? Я достаточно ясно вам объяснил?

А мне почему-то захотелось пошутить.

– Очень ясно! Теперь-то я, наконец, поняла, почему у меня левый туфель снашивается быстрее, чем правый.

Аудитория громко засмеялась, а преподаватель, улыбаясь, сказал:

– Наконец-то я доходчиво стал объяснять студентам математику и физику.

Через два дня он подошел ко мне и сказал, что у них на кафедре есть вакансия лаборанта.

– Если желаете, поговорите с шефом, и вас могут принять.

Я хорошо знала эту кафедру. Люди там были умные, но при этом с юмором. Все это благодаря заведующему кафедрой. Поэтому я с удовольствием пришла на кафедру, где меня оформили лаборанткой.

Уже на следующий день я стала жертвой юмора этих людей. С утра я услышала разговор – сотрудники кафедры решали, кто будет принимать роды, а кто рожать. Я сначала не могла понять, о чем идет речь, а потом узнала, что на заседании кафедры будут рассматриваться предложения по новым разработкам, по изобретениям. И этот Геннадий, преподаватель, он стал мне всячески помогать и объяснять. Он-то мне и объяснил, что заведующий кафедрой сравнил вдохновенье с беременностью. Чувство, мол, одинаковое. Беременная женщина рождает новую жизнь, а ученый рождает новое изобретение. Поэтому роды – это проект изобретения, а защита проекта – принятие родов.

– Случилось ужасное! – сказал он однажды, чуть переступив порог, – Вы даже не можете представить, друзья, что со мной случилось, какой ужас, какой кошмар!

Все перепугались, окружили его, стали спрашивать.

– Вы представляете, какой ужас, я сегодня спал с бабкой!

Все аж рты раскрыли от удивления, а Геннадий спросил:

– И как же это случилось?

– А случилось это так. У меня родился внук, поэтому мне приходится спать с бабкой!

– Но вы же теперь дедом стали! – сказала одна из аспиранток.

– Я?! Ой, а ведь и в самом деле, я ведь и правда дед…

Все тогда его сразу же стали поздравлять…

В институте мне тоже была предопределена дорожка: я училась, работала и знала, что буду диссертацию защищать, будет мне место в аспирантуре, потому что влилась я в эту компанию. Я уже говорила, что мои родители в проектном институте работали. Не такими уж большими начальниками они были, но руководили. Всегда в заботах, всегда времени не хватало: закрывать проект, защищать, все время они жили в напряжении. Но здесь я ничем не была обременена. Это была самая свободная пора в моей жизни…

Мне читали лекции, но люди эти, как мне казалось, даже и не готовились к ним. Потому что знания их были настолько глубокими, что им не стоило большого труда читать курсы лекций, не готовясь, поэтому располагая таким полусвободным временем, они могли заниматься и творчеством, и спортом. Вот и Геннадий, хоть и не спортивная у него была фигура, но, в то же время, он отлично ходил на лыжах, рыбалкой занимался и охотой. Он меня все время опекал. Институт я окончила свободно, без напряжений. При этом все годы работала на кафедре. Постоянно была в этой ученой среде. Геннадий меня приглашал и на рыбалку, и даже на охоту. Мне не очень нравилась охота, мне жалко было зверей.

Однажды на рыбалке, на зимней рыбалке, я простыла. К тому времени я уже аспиранткой была. К вечеру поднялась температура, попала даже в больницу. Врачи обнаружили двухстороннее воспаление легких. Геннадий навещал меня каждый день. А время было уже другое, началась эпоха девяностых, настоящий кошмар для научной среды. Геннадий с его умом и энергией ушел практически полностью в бизнес. Сначала проекты делали для заказчиков, а затем он увлекся и ценными бумагами, и еще каким-то бизнесом, на кафедре он появлялся уже редко. Но меня он в больнице навещал. И даже умудрялся с Москвы привозить профессоров консультировать местных врачей. Кто-то ему посоветовал, чтобы я после выписки побыла где-нибудь на юге, в санатории. Он привез меня в маленький городок, где у него уже было небольшое дело…

Но, ты знаешь, не было у меня по отношению к Геннадию любви, а была просто какая-то привязанность. Я привыкла его чувствовать рядом, привыкла, что он всегда есть, привыкла, что он всегда готов исполнить мои желания. Это переросло уже в привычку. А здесь мы стали жить в одном доме, он ухаживал, хорошо ухаживал, красиво ухаживал, но не было любви, которая пришла ко мне позже… Но, тем не менее, мне было с ним хорошо. Он продолжал заниматься бизнесом, делал упор на недвижимость.

Когда я окрепла, он отдал мне в управление кафе, чтобы я тоже приобщалась к новым правилам жизни. Это было его свадебным подарком… Вскоре после моего выздоровления он сделал мне предложение.

– Это хорошо иметь техническое образование, но хорошо иметь и экономическое. Так что давай, учись, – сказал он мне после медового месяца.

Одна из первых экономических школ была в Стокгольме. Занятия проходили на английском языке. Московский филиал назывался Высшей школой экономики. Туда я и направилась.

Оплатил это все Геннадий, конечно.

Таким образом, я подучила экономическое образование. После обучения сразу начала работать, при помощи Геннадия стала приобретать в собственность рестораны и кафе. К тому времени его уже в городе все знали. Он был душой компании, все его любили, даже в городском управлении… Еще бы! Один из самых крупных налогоплательщиков. Но судьба распорядилась по-своему…