— Даже с портативного записывающего устройства?.. — Я снова передумал. — Ну и отлично! Тогда только терро.

— Продолжим, полковник, — сказал я, когда дверь закрылась. — Итак, верно, вы не помните, как вы только что встали?

Побледневший Страйкер хмурился.

— Что происходит? Что вы сделали?

— Спустил ненароком ваш предохранитель. Нет, не на бластере. Постарайтесь успокоиться и поверить, что я вам не враг. Впрочем, вы и так в это верите, гораздо больше, чем думаете.

Страйкер открыл рот, поднял брови, потом снова насупился, поджал губы, и сел в кресло с довольно-таки сердитым видом.

— Иначе первый выстрел вы бы не направили себе в голову.

Вообще-то, это было сомнительное утверждение. Он мог быть запрограммирован замести следы, а первоначальное движение рассчитывалось лишь на то, чтобы удержать помеху на расстоянии. Самоубийство без попыток навредить кому-то еще, вызвало бы меньше подозрений. Но иная трактовка не повредит.

Страйкер только неодобрительно покачал головой.

— И раз уж вам и так удалось взять себя в руки… дальше будет проще. — Особенно если он доживет до того момента, когда сможет поговорить с Тарси.

— Я все еще не понимаю, что за чушь вы городите.

— Вы знаете, что я говорю серьезно. На самом деле — знаете. А я хочу, чтобы вы жили и не пытались наложить на себя руки, потому что верю вам. Просто подумайте о том, что было недавно. Вы не помните, как оружие очутилось у вас в руке. Иногда отсутствие записи вредит, вы могли бы убедиться во всем своими глазами.

Он только хмыкнул.

— Вы сами выбрали это место для разговора.

— Да. Как я понимаю, сопротивление гипнозу входит в программу обучения высших чинов?

Страйкер кивнул.

— Тогда как бы я мог на вас подействовать? Без каких-либо препаратов, без оборудования?

Он задумался.

— Тем не менее, у вас дважды произошли кратковременные провалы в памяти.

— Да, но на самом деле вы могли что-то применить, только я этого не помню.

— Отлично, смотрите на меня. Сосредоточьтесь. Я ничего не делаю и не двигаюсь с места. Контролируйте себя, несмотря на то, что вам не понравится то, что я скажу. Вы предупреждены об этом…

Дверь с шипением отъехала в сторону. Мы оба вздрогнули.

— Проклятие… — пробормотал я — как вовремя…

Страйкер издал невольный смешок.

В комнату вкатили тележку с нашим терро. Я поностальгировал о «Янусе», где заказ доставлялся прямо через столик. Впрочем, виноват был не сам дворец, а эта комната, в которую ничего не должно было попадать иначе как несколькими проверенными путями. Комната начинала меня раздражать. Тем не менее…

Я продолжил, когда мы опять остались одни:

— Думаю, вам лучше выпить чашечку терро прямо сейчас.

Страйкер удивленно поднял брови, но последовал совету. Как бы я его ни раздражал, он явно утомился и был не прочь восстановить силы любым образом. Заодно и я с наслаждением сделал то же самое. От недавно выпитого вина оставалось неприятное послевкусие — разумеется, ассоциативное. За пару минут мы управились с первой порцией.

— А теперь отодвиньте на всякий случай все от себя подальше, и слушайте. Есть большая вероятность, что опасность уже миновала, раз у вас ничего не вышло с первого раза. И есть вероятность того, что у вас и впрямь высокая сопротивляемость, и вы сами по своей воле откорректировали установку…

Страйкер окаменел в кресле, напряженно выпрямившись, взгляд стал отсутствующим. Я тоже слегка напрягся.

— Вы можете это контролировать, полковник, держите себя в руках, не забывайте ничего, оставайтесь здесь и сейчас. Вы можете.

Он и правда задышал ровнее.

— Вот. Все в порядке, ничего не происходит. Но вы запомнили это странное сопротивление? Уплывание куда-то?

Страйкер шумно перевел дух, поднял ладони с расставленными пальцами, посмотрел сперва на одну, потом на другую. Руки дрожали.

— Что это?..

Вы в порядке сейчас, верно?

— Верно… — он как-то нервно пришепетывал.

— Вот так и держитесь. Все будет хорошо. Еще терро?

— Да, пожалуй… Проясняет рассудок.

— Не стесняйтесь.

Он взял чашечку, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. На его лбу выступили капельки пота.

— Это чертовски странно.

— Так и есть, но это не ваша вина.

Он резко открыл глаза, сверкнувшие под насупленными бровями.

— И вы утверждаете?..