— Карандаш ждешь? — улыбнувшись, спросил он. Этот парень так медленно запихивал свои принадлежности, что мне захотелось дать ему пинка для ускорения.

— Оставь его себе. Это мой тебе подарок, — кинула я, скрестив руки. — Пошевеливайся, мне надо идти!

— Куда?

— Вообще это не твое дело. — Я накинула сумку на плечо и, сделав шаг, чуть ли было не врезалась в новенького. А я-то думала, что он удосужиться отойти. Значит, этот парень не только наглый, но еще и тупой. Отлично.

Мэтт повернулся ко мне и одарил меня изучающим взглядом, после чего освободил проход и указал руками на дверь:

— Прошу.

— Да неужели, — выдохнув, промямлила я и, пройдя мимо него, вышла из класса, где меня ждала Мэдди с вылупленными глазами и открытым ртом.

— Только не говори, что этот красавчик дал тебе номер своего мобильного.

— Этот «красавчик» испортил мне всю жизнь, — произнесла я, выделяя каждое слово.

— Он не дал тебе номер? — Ее глаза еще больше расширились, и она схватила меня за руки.

— Нет. Он сломал мой карандаш.

Мэдди встряхнула головой в недопонимании и ринулась за мной, направляясь в общий коридор.

— Постой. И это все? О н даже не спросил твоего имени?

— Представляешь? — театральным голосом ответила я.

— А вы говорили о чем-нибудь? — не унималась подруга, догоняя меня на своих лакированных каблучках. — Клянусь, я видела, как он тебе что-то рассказывал и тянул руку.

— Мэдди! — Я остановилась. — Мне нет дела до этого придурка. Пусть другим девчонкам он понравился, но мне нет.

— Почему? — ошеломленная моим ответом, спросила она.

Я прорычала и, не удосужившись ничего сказать, направилась по коридору.

Остальные уроки к удивлению прошли нормально. Мэтт больше не сидел со мной за одной партой, потому что нашел себе другое место, где его окружала толпа девчонок с бушующими гормонами. Оказывается, что в кабинете биологии намного меньше парт, чем в других и, выходит, что каждый раз, когда у нас будет урок биологии, этот идиот станет сидеть со мной из-за нехватки места. Что ж сказать, отлично!

Я поговорила с мамой по телефону, затем, развалившись на кровати, развернула шоколадку и стала жадно ее поедать. Мои зубы каждый раз скрипели друг о друга, когда я откусывала кусок и вспоминала о новеньком. Где-то в груди во мне до сих пор кипела злость. Ну как можно быть таким наглым? Нет, ну я понимаю, если бы этот парень извинился, но нет же!

— Кел, это третья шоколадка за последние десять минут. Не пора ли тебе остановиться? — заметила блондинка, нанося на ноги ярко-красный лак.

— Ничего страшного. Говорят, чем тщательней жуешь — тем быстрее все переваривается и никакой жир не откладывается.

— Ты бесишься, — ухмыльнулась она, посмотрев на меня.

— Как всегда подмечено верно! — кинула я, откладывая недоеденную сладость на кровать. — Слушай, помнишь наш разговор? Ну … тогда… бар, Крис, тот мужчина? М?

— Кстати, да, — ответила она, закручивая лак и махая ногами. — Что за игру ты затеяла, Прайс?

— Я решила побыть детективом. Хочу выяснить все сама, понимаешь? Просто тот случай очень странный и совпадение это или нет, нужно узнать.

— Ну, что ж, Вероника Марс, какова твоя стратегия? — Блондинка выгнула брови и потихоньку легла, закинув ноги на спинку кровати. Руки она положила на живот.

— Буду капаться, пока не найду правду. Это глупо, знаю. Может быть, то, что сказал тот псих с бара и автокатастрофа — это совпадения? Бывает же всякое. — Конечно, в голове я себе твердила, что это не совпадении. Это что-то другое. Я не хочу говорить Мэдди всю правду; уж лучше обезопасить подругу. За мной, скорее всего, кто-то охотиться, чтобы убить и я не хочу, чтобы это касалось моих близких и чтобы они все знали. Естественно, мне до сих пор страшно, но я скрываю все свои эмоции под слоем толстой маски. Я пытаюсь быть, как раньше. На самом деле, я сейчас изменилась: стала совершенно другой. Меня интересуют множество вопросов, которые связанны с автокатастрофой, с тем мужчиной и с незнакомцем, который спас меня.

Я хочу знать правду.

— Мне кажется, во всем этом есть моя вина, — прошептала подруга, тяжело выдохнув. — Если бы я бы не сказала Крису отвезти тебя в пансион, то, возможно, вы бы не попали в автокатастрофу и… Крис бы сейчас был бы жив…

— Мэдди, тут нет твоей вины, — сказала я. — Ты же, когда говорила Крису отвезти меня, не знала, что мы попадем в автокатастрофу.

— Но все равно. Он был бы жив сейчас … Х одил бы по школе, как обычно, говорил всем свои шутки, — в ее голосе я услышала нотки печали. — Мне он так нравился, — прошептала Мэдди и, сев на кровати, начала плакать.