Витус Ансив оглушительно расхохотался.

– Настырный он, зараза. Как трава сквозь камень прорастёт. И спокойный. Ты даже не представляешь, насколько он спокойный. Он, в войне этот самой, с охотниками которая, того, была, добрался таки до своей самой первой цели. До самой желанной цели. Ни много, ни мало ,а именно ЦЕЛИ!

Витус Ансив выразительно ткнул пальцем в потолок.

– Он ведь не просто приз получил, а, - витус Ансив пьяно шатнулся из стороны в сторону. – А суперприз сорвал. Не одно, а все четыре племени урвал. Другой бы на его месте неделю без продыха бухал бы, а он уже на следующий день в ка…, в ка…, у себя, в общем, заперся и давай карты свои с места на место перекладывать. С места на место. Колдовать, то бишь. Новую цель искать.

А я в него не верил. Тебе, морда желторотая, правду скажу. Не верил!!! – рявкнул витус Ансив. – Но! Как только охотники топорики ему сдали, сразу поверил. Он псих, он всё может!

А с тобой он торгует не по доброте душевной, не от того, что простил породу вашу, простил и забыл. Ни хрена он не забыл!!! Но пользует тебя ради планов собственных. Пользует. Пользует. Использует, что может, а потом прирежет. Как порося, жаренного.

Витус Ансив, пьяно гогоча, затолкал в рот мятую стрелу лука. Типат так и остался сидеть на земле в глупейшем положении: руки в землю, опрокинутый стул с поломанной спинкой между ног. Страх сковал на месте, как холодный воздух речную воду. Витус Ансив, словно желая напугать ещё больше, добавил:

– Ты видал ту дорогу из кирпича возле ворот Западных? Спрашивал сам себя, на кой хрен она дикарям? Спрашивал, спрашивал. По морде твоей жирной вижу. Не вздумай отпираться.

Типат слабо кивнул.

– Просто на деле всё. У Саяна планы во-о-о! – витус Ансив снова широко развёл руки. – Для большого государства большие дороги нужны. Та кишка на деле на десятку разбита, кирпичи заподлицо забабаханы. Каждая часть по-своему закопана, десятью разными способами. А Саян смотрит и думку думает: какой способик лучше будет? Ну это чтоб потом таким макаром ляпать, чтобы в государстве дороги зашибись были. У него народу три с половиной гулькиных хрена, а уже о чём думает.

Прямо из бочонка витус Ансив вновь наполнил кубок, вино аж через край пролилось. И одним махом выпил до дна. И куда в него только лезет?

– Как думаешь? – витус Ансив грохнул кубок на стол. – Куда эк…, эк…, в общем, куда мы полезем? В какую сторону расти будем? – спросил витус Ансив и тут же сам ответил: – По роже твоей вижу, кумекаешь… На юг! Где климат лучше. Где земля жирнее. И где до вашего Миррр…, Миррр, до вас, в общем, рукой достать можно.

От ужаса Типат обмочил штаны. Перед глазами промелькнул виденный сегодня брачный обычай и точно такой же массивный тёмно-синий браслет на правой руке витуса Саяна. Ещё парочка подобных признаний и преждевременная седина обеспечена.

– Всё! Лады! Баста!!! – витус Ансив поднялся из-за стола. – Я что-то не то несу. Забудь. Велю. Торговать завтра будем. Менять шило на мыло. А может мыло на шило. С утра приезжай. Лучше после полудня.

Витус Ансив выдернул из стола страшное тёмно-синее шило. Ещё миг, и привычный массивный браслет застыл на правом запястье дикаря. Покачиваясь из стороны в сторону, витус Ансив направился к выходу.

– Пока, уважаемый, – витус Ансив откинул полог палатки в сторону. – До завтра. У тебя чертовски хорошее вино.

Тяжелый полог заколыхался за спиной дикаря. Но даже сквозь плотную ткань слышно, как витус Ансив затянул пьяную песню на своём диком языке. Дикарь удалился в сторону берега. Но ещё несколько минут снаружи долетали пьяные вопли.

В палатку, пугливо отодвинув полг в сторону, заглянул Лебас. На лице простолюдина читается страх и удивление. Типат, глянув на приказчика выпученными глазами, глухо спросил:

– Дикарь, где?

– Витус Ансив изволил отбыть на лодке. Сам сел за вёсла и поплыл к тому берегу, - ничего не понимая, ответил Лебас.

– Это хорошо, – облегчённо выдохнул Типат.

Руки словно вросли в дёрн. Охая и ахая, грузно передвигая онемевшими ногами, Типат с кряхтением поднялся на ноги.

– Выйди вон, - Типат вяло махнул рукой.

Любопытный приказчик тут же исчез.

Мокрая ткань противно облепила ягодицы. Не хватало только предстать перед простолюдином с промокшими штанами.

И сам не заметил, как за компанию с витусом Ансивом выпил много отличного вина. Но от признаний дикаря, от перенесённого ужаса, хмель начисто вылетел из головы. Типат, двигаясь словно в тумане, подчиняясь внутреннему импульсу, дрожащими руками поднял почти пустой бочонок и припал губами к дырке. Щедро поливая шерстяную рубаху дорогим вином, Типат выпил всё до последней капли. Пустой бочонок выпал из онемевших рук и грохнулся на землю.

Не приведи Великий Создатель пережить подобное ещё раз.

На следующее утро Типат с трудом оторвал затылок от подушки. В голову тут же стрельнула шальная мысль: может пьяный рассказ высокопоставленного дикаря не более, чем хвастливый бред? Типат тут же соскочил с походной кровати и еле-еле доковылял до квадратного столика. Ужас! Доказательства на прежнем месте: гладкий срез вместо угла, на ножке свежей древесиной блестит глубокий порез, а в столешнице никуда не делась аккуратная кругленькая дырочка. Типат в замешательстве пощупал стол. Увы, мираж не развеялся. Неужели дикарь сказал правду?