Особенно трогательна и лирична сцена у магазина одежды. Димка увидел в витрине манекен симпатичного молодого улыбающегося мужчины и возмечтал купить именно такого славного папу. И вот уже в наивном детском воображении оживший манекен берет его на руки и медленно-торжественно идут они мимо множества машин, словно замерших в изумленном восхищении Димкой и обретенным им папой… А оглянувшись и увидев по-прежнему неподвижный манекен, мальчик тихо и горько плачет…

Такой прием контрастного столкновения мечты, воображения с реальностью — широко использованный Фрэзом и в его следующем фильме, «Путешественник с багажом», — сам по себе емок и выразителен, дает возможность глубже заглянуть в душу ребенка. Но он и довольно рискован, ибо малейший переход за неуловимую грань магического «чуть-чуть» — и драматизм ситуации может обернуться мелодраматизмом, лиризм — сентиментальностью. Илья Фрэз избегает этого, умело чередуя и распределяя разнообразные эмоционально-выразительные краски — лирические, комедийные, драматические. Шутка, сдержанный, неназойливый юмор, окрашивающий, например, эпизоды «покупки» Димкой «живого» папы, как две капли воды похожего на манекен, снимает мелодраматизм ситуации в сцене с манекеном.

Эпизоды знакомства и возникшей затем дружбы между Димкой и молодым рабочим парнем Андреем — потенциальным «папой» — лучшие в этом поэтичном фильме. Лучшие по тонкому психологизму, по мужественной, лукаво-иронической, а не снисходительно- сюсюкающей авторской интонации и манере игры исполнителей.

Глубже и полнее раскрыть мир затаенных Димкиных чувств помогает режиссеру камера оператора М. Кириллова. Она не просто фиксирует пластику и мимику маленького исполнителя. Она проникается глубоким сочувствием к малышу, внимательно «вслушивается» в малейшие движения его души. Пристально всматриваясь в глаза — то задумчиво-мечтательные, то лукавые, — камера словно радуется или грустит вместе с мальчиком. В лице Михаила Кириллова Фрэз обрел чуткого интерпретатора своих замыслов. Не случайно их творческое содружество, возникшее на этой картине, было продолжено в последующих фильмах Фрэза — «Я вас любил…», «Приключения желтого чемоданчика», «Путешественник с багажом», «Это мы не проходили».

Разные грани обаятельного Димкиного характера раскрываются через его общение с Андреем — так удачно найденным им «папой», которому он ужасно хочет понравиться. Ему свойственна не только самостоятельность, но и удивительная в четыре года деликатность, тактичность, человеческое достоинство. Например, свою гордость таким добрым, симпатичном «папой» мальчик выражает очень сдержанно. Вот он рисует на тротуаре человечка и с удовольствием подписывает — «папа». Или, подражая Андрею, садится на скамейку, забавно заложив ногу на ногу, скрестив на груди руки и увлеченно подпевая ему. Горделивое Димкино счастье — и в его открытой общительности, радостном возбуждении, в котором он весело шагает рядом с Андреем по улицам, не боясь теперь ни любопытствующих старушек, ни сурового милиционера, ни бесчисленных машин…

Очарование личности маленького героя Фрэза — и в присущем ему народном чувстве юмора, с которым он, к примеру, «подает» себя Андрею. Пользуясь фразами явно из маминого лексикона, хитрый Димка скромно-самокритично, но при этом не без лукавства говорит о себе, что он «хороший, когда спит», и потому ругать его, конечно, надо, «иначе от него можно ждать всего, чего угодно…».

Во всех поступках, эмоциональных реакциях Димки, детских, наивных от его несориентированности во взрослом мире, уже отчетливо проглядывается будущий взрослый человек. Такой авторитетный знаток детской психологии, как Рина Зеленая, писала: «Трудно себе представить, как рано проявляется во всем характер маленьких людей, черты будущего человека: мягкая уступчивость или откровенный эгоизм, упрямство или удивительная чуткость, мужество или равнодушие… Мы часто многословно рассуждаем об уважении к детям. Говоря серьезно, уважение — первая заповедь человеческого общества. Значит, прежде всего надо уважать ребенка и этим воспитывать в нем чувство собственного достоинства. Тогда можно ожидать, что и он будет уважать других» [15] .

Фильм Фрэза «Я купил папу» дает прекрасный урок такого искреннего уважительного отношения к детям. Им проникнута вся атмосфера фильма, в том числе и манера игры взрослых актеров. И О. Лысенко в роли мамы и В. Трещалов в роли Андрея не любуются, не умиляются трогательно-обаятельным «дитем», не заигрывают с ним, а разговаривают серьезно и доверительно. Это в свою очередь поднимает авторитет взрослых в глазах Димки и четырехлетнего исполнителя его роли Алеши Загорского. Кстати сказать, Алеша Загорский, по словам Ильи Фрэза, действительно очень привязался к актерам и верил, что они — тоже его родители, только в отличие от настоящих называл их «картинными» родителями.

В работе с Алешей Илья Фрэз добился абсолютной раскованности, непосредственности и полной органичности поведения маленького исполнителя. А ведь проживает герой Алеши Загорского на экране жизнь сложную, насыщенную массой впечатлений и событий. Сложную и для маленького актера, потому что основные эпизоды картины снимались на натуре — на многолюдных московских улицах, что, конечно, потребовало от ребенка усиленного внимания и сосредоточенности.

— Удивительный был мальчик, в свои четыре года личность! — вспоминает об Алеше Илья Абрамович. — Искали мы его долго. Обошли триста детских садов, просмотрели более семи тысяч ребят, нашли же случайно, на Сретенском бульваре. Он был так же мал, как наш герой, четырех лет от роду. Еще не очень хорошо отличал правую руку от левой, а из фильмов помнил только «мульти-пульти» да картину со «странным» названием «Полосатый рельс»… Но в свои четыре года Алеша обладал такой прекрасной дикцией, что ей мог позавидовать даже взрослый актер, а уж памяти его — и подавно: прочтешь ему страницу диалога из сценария, а он уже его запомнил, слово в слово. Никогда не повторял моей, режиссерской интонации. Она у него всегда была своя… В общем, это был фантазер, на редкость понятливый, очень трудолюбивый. Работать с ним было легко и приятно. Кинематографических условностей мальчик не признавал и даже меня «уличал» иногда в ошибках. «Вы же все перепутали!» — воскликнул он однажды. «Как это — перепутал?» — спрашиваю. «А так. Сначала мы нутрь магазина снимали, а теперь только входим туда. А нужно наоборот». Помню, когда я популярно изложил маленьким артистам содержание фильма, Алеша назвал его «озабоченным фильмом». Так с его легкой руки и прижилось это определение картины в съемочной группе…

…Герой Алеши Загорского в этом «озабоченном фильме» — Димка — знает, что у всех детей папы по вечерам бывают дома. А «купленный» им папа, проводив его домой, почему-то уходит, пообещав, правда, вернуться. Но Димка не очень в это верит. И поэтому финал картины звучит обнадеживающе, но и с нотками грусти, как и в большинстве фильмов Ильи Фрэза.

Своеобразие фильма «Я купил папу», определившее и жанрово-стилистическое решение и интонационный строй фильма, в том, что, адресуясь к взрослым, «детский» режиссер Илья Фрэз помнил и о зрителях-детях, для которых он работает в киноискусстве. Вот почему он стремился, чтобы и малыши, сидящие в зале, сверстники Димки, тоже могли увидеть в картине что-то интересное и полезное для них — конечно, в меру их совсем еще небольшого жизненного опыта.

«Пусть сейчас они не все поймут в фильме, но что-нибудь да отложится в их душе, оставит в ней след — например, сочувствие, сострадание к герою фильма», — убежденно говорил Илья Абрамович.

Ориентация на восприятие и маленьких зрителей определила, думается, в значительной степени простоту и ясность сюжета, доступного их пониманию, и меру реалистичности его экранного воплощения.

В самом деле — ведь четырех-пятилетним малышам вполне понятен побудительный мотив, толкнувший Димку на поиски отца: ясно, что без папы всем ребятам плохо. Они проникаются сочувствием к герою, за которого некому заступиться перед соседской собакой: мама — так та и сама боится… Понятно им и Димкино желание похвастаться «купленным» папой и страх его, что «папа» может не вернуться… А такие забавные детали, найденные режиссером, как живая белка, красивые воздушные шары, зоомагазин с рыбками и зверями, всегда привлекательны для детей. Во всем этом для них нет ничего ни трогательного, ни смешного, потому что это их естественный, привычный мир, в который вошли, как в свой, авторы фильма.