Встречаясь с людьми разных вкусов, взглядов, мировоззрений, Маша слышит от них советы и наставления, порой прямо противоположные. Одни учат ее снимать обувь, когда она входит в дом, другие, наоборот, считают это мещанством. Одни призывают ее к чистоте и порядку, у других, как, например, у экзотической дамы, она видит в квартире «замечательную грязь», а в холодильнике — кота на бархатной подушечке вместо отсутствующих в доме продуктов… Как же в этой неразберихе взрослой жизни разобраться Маше? Что такое хорошо, а что такое плохо?..

И только в одном, кажется, все взрослые — и родственники Маши и знакомые — похожи друг на друга. Для всех этих в общем-то добрых, умных, милых людей Маша — по большому счету — помеха в жизни. Для мамы, которая пишет диссертацию; для дедушки, детского писателя средней руки, которому присутствие на читательской конференции в одном из многочисленных жэков и выступление перед случайными слушателями важнее собственной внучки; для прабабушки, наконец, которая ни за что не хочет уходить на пенсию, даже ради родной правнучки.

Ненормальность, абсурдность такого положения дел еще больше подчеркиваются, высвечиваются режиссером в сцене Машиного идиллического сновидения-мечты, в котором аист бережно приносит ей в клюве сестренок и братишек и все они вместе сидят за большим и уютным семейным столом во главе с папой и мамой и пьют молоко с коврижками…

Кстати сказать, мотивы сна, зримого воплощения детской мечты, фантазии широко использовались Фрэзом и в прежних фильмах, потому что яркие красочные сны и фантазии и в жизни воспринимаются детьми подчас реальнее самой реальности.

Смешных, выразительных деталей и сцен в фильме немало, хотя сам по себе такой сюжет вполне мог бы стать основой фильма остродраматического. Но ведь героиня его — совсем маленькая девочка. Говорить же с малышами и о них Фрэз чаще всего предпочитает все-таки на более щадящем языке и, как правило, с юмором и шуткой. Вот почему в «Карантине» он снова обратился к жанру музыкальной эксцентрической комедии, продолжающей и развивающей традиции его «Слона и веревочки», «Желтого чемоданчика».

Однако и свой собственный опыт, приобретенный с тех пор за годы работы в детском кинематографе, и опыт других режиссеров, успешно работавших в этом жанре, позволили Фразу создать фильм в манере, значительно более раскованной и более разнообразной по приемам. Чистая эксцентрика в одних эпизодах (например, ссоры Машиных родственников) сменяется вполне достоверными бытовыми реалиями и коллизиями — в других. Грустно-комическая идиллия в эпизоде Машиного сна чередуется с лирическим эпизодом, где старый вахтер заботливо укладывает девочку спать и рассказывает ей сказку.

В фильме, соединившем в себе различные жанровые начала — эксцентрику и бытовой реализм, юмор и лирику, — вместе с маленькой исполнительницей роли Маши Ликой Кремер столь же увлеченно и искренне играют актеры разных поколений, разных творческих индивидуальностей и опыта: Павел Кадочников, Светлана Немоляева, Евгения Симонова, Иван Рыжов, Юрий Дуванов, а также актеры, работающие с Фрэзом уже не в первый раз, — Татьяна Пельтцер, Елена Соловей, Лидия Федосеева-Шукшина…

Юрий Богатырев, сыгравший роль дедушки, никогда раньше не встречавшийся с Фрэзом на съемочной площадке, сказал в одном интервью корреспонденту журнала: «Признаюсь, согласился работать у этого мастера, даже не прочитав сценария, поскольку очень его люблю и ценю, сам вырос на картинах Фрэза, они мне памятны еще с детства» («Советский экран», 1982, № 22).

Илья Фрэз любит работать с художниками-единомышленниками. Его содружество со сценаристами, операторами, актерами и композиторами, как правило, не ограничивается одной картиной. Совместная работа с кинодраматургом Г. Щербаковой и композитором А. Рыбниковым, начавшаяся на картине «Вам и не снилось…», была продолжена в «Карантине». И свой следующий фильм он опять намеревается снимать по сценарию Галины Щербаковой. Думается, в этом постоянстве творческих и человеческих контактов, возникающих в процессе работы, заключена немалая доля успеха его фильмов.

Динамичный, изобретательный, шутливый по форме и очень серьезный по содержанию «Карантин» обращен, конечно, в первую очередь к взрослым, и он не только позабавит зрителей, но, несомненно, многих заставит задуматься.

«Я не осуждаю современных женщин, которые стремятся проявить себя на производстве, в науке, искусстве, — говорит Илья Фрэз. — Но воспитание ребенка, ответственность за своих детей — это все же главная обязанность женщин. Да, нелегко совместить семейные заботы и производственную деятельность. Это проблема. И решать ее нужно, как говорится, всем миром» («Сов. фильм», 1982, № 11).

Неумолимо, но и увлекающе идет время нашей жизни. Книга о Фрэзе — пока она писалась и печаталась — едва поспевала за очередным его фильмом. Когда она попадет в руки читателя, режиссер, очевидно, будет уже заканчивать съемки еще одной картины.

…«Мальчик с седой головой», Илья Абрамович живет, по-прежнему обеспокоенный детскими проблемами и заботами, болея душой за свое родное дело — детское кино…

В одной из своих статей, посвященных детскому кинематографу, А. Митта очень точно, на наш взгляд, подметил: