Броня щелкнула, и защитный костюм открылся, распавшись на части. На пол полетели куски нагрудной пластины и голенищ. Окровавленное тело лорда Сорена не шелохнулось. На его левом боку расплылось ярко-красное пятно. Будь он человеком, я бы сказала, что оно находилось прямо у его сердца.

Из правой перчатки Маршала выскользнуло узкое лезвие, и он рассек рубашку лорда одним коротким движением, обнажая зияющую рану в его груди. Левая перчатка Маршала раскрылась на предплечье, выпуская наружу диск из гладкого металла, отполированного до блеска. Взяв диск, он сжал его по бокам, и по краям диска снизу появились острые иглы. Маршал поместил его над раной и вонзил в тело лорда Сорена. На поверхности диска пробежали красные глифы. Маршал повернулся ко мне.

– Я прикрепил полевой набор первой помощи. Он оценит повреждения и введет необходимые лекарства. Ранение серьезное. Простите за вторжение, но я покорнейше прошу уединения. Я должен помолиться за моего дядю.

– Конечно.

– Спасибо.

Я посмотрела на Шона. Тот уселся на стул у кофейного столика.

– Шон? Не хочешь ли отправиться наверх в свою комнату?

– Мне нравится этот стул. Очень удобный.

Понятно. Он решил, что будет сидеть здесь и наблюдать за вампиром.

– В этом нет необходимости.

– Меня это не побеспокоит, - произнес Маршал.
– На его месте я поступил бы точно так же.

Я могла бы заставить Шона уйти, но применение сейчас силы, брани и жестких методов было бы проявлением неуважения. Поэтому я просто отправила короткий магический импульс.

– Протокол Бдительность.

Стена рядом с лордом Сореном озарилась мягким сиянием и нашему взору открылся бескрайний сад с длинной тропой, пролегавшей среди цветов и растений, никогда не виданных на Земле.

Тропа взбиралась на гору, проходя мимо водопадов и огромных деревьев. Приглушенно зазвонил колокольчик, и полилась мелодичная, мягкая, грустная мелодия. Процессия фигур, облаченных в белые мантии со скрывающими лица капюшонами, возникла на тропе. Ветерок колыхал длинные синие и черные ленты, обернутые вокруг их запястий. Каждая фигура держала длинный шест со свисающим с его вершины на цепочке круглым фонарем. Фонари, идеально округлые и матовые, излучали мягкий желтый свет.

Женский голос стал петь в такт с мелодией. К ней присоединились остальные голоса, их отдельные звуки росли словно стебли одного дерева, обволакивая первого певца.

Воздух наполнили ароматы цветов, бергамота и лимона. Чувство глубокой умиротворенности опустилось на комнату, словно нас окутало безмятежностью сада и певуний, но не ограждая от мира, а смягчая его резкость. С потолка на Маршала пролился мягкий свет, очерчивая на полу ровный круг.

Он повернулся ко мне, распахнув глаза в изумлении.

– Литургия Раненой Души. Откуда вы о ней узнали?

У моих родителей уже был опыт защиты раненых вампирских рыцарей.

– Я хранитель гостиницы, – ответила я ему.

Он сделал шаг вперед и поклонился.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Пусть Та, Что Лечит облегчит его страдания.

– На все Ее воля.

Он повернулся к телу Лорда Сорена и опустился на колени в круг света, его волосы все еще светились.

Шон закатил глаза, продолжая сидеть на стуле.

– Уверен, что не хочешь отдохнуть?
– спросила я.

Наклонившись, он стащил с двухместного дивана вязаное одеяло и накрылся.

– Видишь? Мне совершенно удобно.

– Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Я отправилась наверх. В гостинице были раненый вампирский рыцарь, молящийся о его здоровье Маршал и нестабильный оборотень, следящий за ними на случай, если они решат вытворить что-нибудь. Если бы только мама и папа были здесь, то я бы чувствовала себя как дома.

Глава десятая.

Я проснулась из-за утреннего солнца, пробивающегося сквозь промежуток между задернутыми шторами и затопляющего комнату желтым, как мед, светом. Было, на удивление, тихо. Обычно около окна щебетали птицы, но, кажется, я спала слишком долго.

Здравый смысл требовал, чтобы я придумала какой-то план в отношении дахака.Нужна была информация, и я, каким-то образом, обязана была ее получить от двух вампиров. Я читала о доме Крэр. Это был средний по численности Дом с длинной родословной и бессменной традицией чрезмерного насилия Святой Анократии.