— Ну, квиты! — пробормотала Джоанна отступая. — Скажи мне, как тебя зовут?

— Авазавут! — кривляясь, крикнул мальчишка.

— Да нет, правда, — повторила она миролюбиво, — как тебя зовут и где ты живешь?

— Барабарош! — передразнил мальчик, показывая ей язык.

Джоанна бесшумно прыгнула к нему, вырвала то, что он держал за спиной, и, не оглядываясь, бросилась по направлению к замку. Добежав до ограды, она вздохнула с облегчением. Это был общественный выгон; с незапамятных времен он находился в пользовании общины, но сэр Гью двенадцать лет назад обнес его тыном, и с тех пор никто из мужиков не решался его переступить.

Перескочив через изгородь, Джоанна легла под кустом боярышника, громко и тяжело дыша. Она раскрыла ладонь и с удовлетворением разглядывала свою добычу. Это было огниво — отличный желтый кремень и длинный шнур. Вдруг над ее головой раздался ужасающий треск, и на девочку откуда-то сверху обрушился хозяин кремня. Он не только вырвал у нее огниво, но, больно выкручивая ей руки, дергал ее за волосы так, что у нее начало гудеть в голове; получив то, чего добивался, мальчишка пригнул ее голову книзу.

— Ешь землю! — сказал он.

Джоанна попыталась вырваться, но он больно и крепко держал ее за шею.

Выковыряв большим пальцем ноги порядочный комок земли, она пробормотала со слезами:

— Пусти же меня!.. Ну отпусти хоть немножко!

Но он еще ниже пригнул ее голову:

— Ешь землю, ешь и повторяй за мной: «Клянусь этой землей никогда не причинять тебе никакого вреда ни в замке, ни в лесу, ни в поле, и это будет так же верно, как то…» Ну, говори же!

Девочка, ворочая языком комочек земли во рту, давясь слюной, покорно повторяла за ним:

— «…ни в лесу, ни в поле, и это будет так же верно, как то…»

— А теперь скажи свое имя, ну, как тебя окрестили, и откуда ты родом.

— «…как то, — продолжала девочка, — что меня зовут Джоанна Друриком…»

Она вдруг почувствовала, что руки, державшие ее, разжались, и, выпрямившись, увидела, что враг ее стоит с открытым ртом.

— Дурак! — сказала она. — Слушай дальше: «И, хотя ты порвал мое платье и перелез через изгородь на нашу землю, я никогда никому и ни за что не пожалуюсь на тебя, потому что ты победил меня в честном бою…»

Девочка хотела прибавить еще что-нибудь для красоты, но, ничего не придумав, закончила:

— «Аминь». Бери свое огниво и ступай домой, пока тебя никто не видел.

Кремень лежал брошенный в траве, а шнур, как змея, как будто бы сам подползал к ее ногам, но девочка старалась даже не смотреть в ту сторону.

— Зачем тебе огниво? — спросила она вдруг.

— Меня послал за ним мой отец, Джим Строу. — Мальчик говорил уже совсем другим тоном.

— А ты кто?

— А я — Джек Строу… — Мальчик хотел добавить «миледи», но передумал.

— Слушай, Джек Строу, я ведь поклялась страшной клятвой. Ты из Уовервилля?

— Я шел из Уовервилля, а сам я из Дизби.

— Тебя секли когда-нибудь? — спросила она, чувствуя, что ее лицо и шею заливает горячая кровь.

Мальчик испуганно глянул на нее и переступил с ноги на ногу.

— Секли, — сказал он и тоскливо огляделся по сторонам.

— Что бы ты сделал человеку, который тебя высек? — быстро спросила Джоанна.

— Я ничего не могу сделать, потому что меня сечет мой отец, а он самый сильный в деревне.

— Джек Строу, — сказала торжественно Джоанна, — это ведь правда, что поется в мужицкой песне? И это правда, что вы ненавидите нас, господ?.. Помолчи! — крикнула она, топая ногой. — Ты думаешь, я не слышу, как вы орете по воскресеньям:

Мальчик стоял, облизывая губы, и молчал.

— Или: «Когда Адам пахал, а Ева пряла…» — добавила Джоанна презрительно. — Я знаю все ваши песни… Я тоже их ненавижу! — вдруг закричала она так пронзительно, что мальчик в испуге огляделся по сторонам. — Джек Строу, дай мне кремень и шнур и помоги мне поджечь овин сэра Гью Друрикома!

Мальчик, ничего не понимая, смотрел на нее.

Джоанна послюнила палец и подняла его кверху.

— Ветер с заката, — определила она. — С овина пламя перекинется на сарай, оттуда — на конюшни. В замке сейчас никого нет, мост поднят, слуги на гумне… Ну, Джек?

Мальчик побледнел так сильно, что все его веснушки как будто потемнели за одну секунду. Он нагнулся и поднял кремень.

— А село? — спросил он запинаясь. — Если огонь перекинется туда?

— А ров с водой? — сказала Джоанна спокойно.