У студента вдруг пропало всякое желание спорить, взгляд его угас. «Вся беда в том, что я голоден! — с досадой подумал он. — Не хочется спорить с ним, да и не о чем…»

— Ответь ему! — строго сказал студенту Милутин.

Крыстан взглянул на него и неожиданно улыбнулся.

— Тебе я отвечу! — сказал он. — По-моему, Милутин, только тот, кто сомневается, верит по-настоящему! Слепая вера — в сущности, глубоко упрятанное неверие. Почему так боятся копаться в вере? Потому, что страшно наткнуться на что-нибудь такое, что ее убьет. Только слабый и неубежденный боится сомнения…

Милутин глубоко задумался. Весь лоб его покрылся мелкими морщинками.

— Постой-ка, давай начнем сначала! — сказал он. — Когда ты в первый раз подумал о бензине?

— Еще в Созополе! Уже тогда мне было ясно, что вторая лодка может Попасться… Почему именно они должны были везти бензин?.. Мы сами могли захватить его в паре плетеных бутылей, и никому бы даже в голову не пришло… Разве менее опасно, если бензин нашли бы у них? Они выдали бы себя, выдали бы и нас… Не будь у них бензина, они могли бы до конца твердить, что поехали прогуляться, например, до Ропотамо или еще куда-нибудь.

— Они сбросили бензин! — сказал Стефан. — Иначе сидели бы мы сейчас в клоповнике!

— Ну, а если не успели? — с иронией спросил Крыстан.

— Ладно! — резко оборвал его далматинец. — Но почему же ты молчал? Почему не сказал прямо?

— Попробуй, скажи! — с горечью возразил Крыстан. — Куда уж мне с вами тягаться! Сказать прямо — это значило бы выдать свои сомнения!..

— Браво! — сердито заметил Милутин. — Яркий пример товарищеской правдивости!

— А что делать? Логика Стефана очень проста: верит глубоко — значит хорош; сомневается — значит неустойчивый интеллигент! Мне вовсе неприятно вызывать к себе недоверие…

— А почему ты всегда думаешь только о себе? — спросил, нахмурив брови, Милутин. — Почему ты не исходишь из интересов дела?

— Ладно, хватит! — мрачно заметил печатник. — Оставьте его в покое!

— Это он нас обвиняет, а не мы его! — сказал Милутин.

— И правильно! Факт, что мы проявили недальновидность? Факт! Значит, он прав…

— Был бы прав, если б вовремя сказал! — возразил Милутин.

В глазах печатника на мгновение вспыхнул огонек, но он быстро овладел собой и спокойно сказал:

— Не так-то все просто! Умеешь требовать от людей — умей заслужить это право!..

Во время этого разговора Милутина не покидало тягостное чувство, что их кто-то подслушивает. Быстро оглянувшись, он встретился взглядом с Дафином.

— Другого дела у тебя нет, тихоня? — в сердцах крикнул далматинец. — Только и осталось, что подслушивать?

Дафин вздрогнул и, покраснев до корней волос, сконфуженно опустил голову.

Крыстан посмотрел на далматинца и нахмурился.

— Спокойней, Милутин, спокойней! — недовольно сказал он.

К двум часам жара стала невыносимой. Раскаленное солнце стояло над самой головой, выжигая из обессиленных тел последнюю влагу и увеличивая мучительную жажду.

Далматинец придумал устроить из паруса небольшой навес. Под ним тоже было и душно и жарко, но зато не так пекло и дышалось легче.

— А кто ляжет под парусом? — в раздумье спросил печатник.

Стефан с насмешкой посмотрел на него.

— Я-то знаю! — сказал он. — Те разлягутся, а мы будем обмахивать их пиджаками…

— Брось шутить! — вполголоса сказал печатник.

— Я и не шучу! Просто заранее знаю, что ты предложишь.

— Тень для всех! — с расстановкой сказал печатник.

Стефан взглянул на него и поморщился.

— Если так распустим вожжи, повиснут наши шкуры на гвозде! — недовольно пробурчал он. — Вы как знаете, а я под навес не лягу…

— А что страшного? — сказал, не поднимая головы Крыстан. — Нас больше, и мы сильнее…

Далматинец молча прислушивался к спору. Его тоже одолевали сомнения. Конечно, если поступать по совести, надо всех пустить под навес, но это может оказаться непоправимой оплошностью. Усталые люди заснут, но тот, кто замыслил недоброе, спать не будет…

— Спящего и муха кусает! — строго предупредил он. — Помните это!

— Но ведь мы оставим часового, — сказал Крыстан. — Он будет смотреть.

— Ладно, пусть Стефан дежурит. А капитан останется у руля.

— Что ему там делать? — с недоумением спросил печатник.

— Лодка слегка движется, море несет ее… Если она повернется, солнце будет светить под навес… Кто-нибудь должен следить за тем, чтобы под парусом все время была тень…

Крыстан сдержанно улыбнулся.

— Додумался! — пробормотал он.