«…она повстречала и полюбила юного сына вождя, который решил завладеть ею любой ценой». Слова дневника зазвучали у меня в голове. Но знал ли Сортхалан детали этой версии легенды? Или она была слишком недавней?

Внезапно Сортхалан повернулся ко мне; мне показалось, что он усмехается в бороду, радостный и взволнованный. — Ничто не случится, пока не случится, — сказал он через Фрэмптона. — Я не понимал смысл присутствия девушки. А сейчас понял. Твоя задача стала проще, Родич!

— Почему?

— Из-за нее, — ответил Сортхалан. — Она была в плену у Пришельца, но сейчас она за рекой. И не останется с ним. Она сумеет убежать…

— И вернуться к краю леса!

— Нет, — сказал Фрэмптон, и Сортхалан энергично тряхнул головой. — Она пойдет в долину. К тому самому белому камню, под которым похоронен ее отец. Она знает, что только там сможет освободиться.

— Но она не знает, как попасть туда! — Отец писал в дневнике о «печали» Гуивеннет: она никак не могла найти долину, которая дышит.

— Она побежит к огню, — сказал Сортхалан. — Долина ведет к месту, где горит огонь. Поверь мне, Родич. Сейчас, за рекой, она ближе к своему отцу, чем за всю предыдущую жизнь. Она найдет дорогу. Ты должен встретить ее там — и сразиться с преследователем!

— Но что будет потом? Истории должны рассказывать…

Сортхалан засмеялся, схватил меня за плечо и крепко встряхнул. — Потом они будут рассказывать все, что угодно. А сейчас эта история еще не закончилась.

Я стоял и глупо смотрел на него. Гарри Китон недоверчиво тряхнул головой. Затем Сортхалан подумал о чем-то, его взгляд соскользнул с меня и он выпустил мое плечо. — Те трое, которые следуют за тобой, не должны идти.

— Те трое, которые следуют за мной?

— Разоряя страну, пришелец собрал отряд. Родич тоже. Но если девушка пойдет в долину, лучше всего встретиться с ней там, без этих троих.

Он прошел мимо меня и крикнул в темноту. Китон вскочил на ноги, испуганный и озадаченный. Сортхалан что-то сказал, на своем родном языке, и вокруг нас собрались элементали, образовав сверкающую вуаль.

На свет элементалей из тьмы неуверенно выступили три фигуры. Первым подошел роялист, вторым — рыцарь. Последним, держа щит и меч у бока, подошел труп мужчины из каменной могилы. Он держался в стороне от двух других, призрачное мифическое создание, рождавшее скорее ужас, чем надежду.

— Ты еще встретишься с ними, в свое время, — сказал мне Сортхалан. Тем не менее я не слышал, как они спускались с утеса! Значит чувство, что за мной следуют, родилось из знания, а не из иррационального страха.

Что-то прошло между шаманом и воинами, и три человека, которые будут сопровождать меня в другой истории, отступили в мрачный лес и исчезли из вида.

На короткое время сознание Билли Фрэмптон вернулось в мифаго, сидевшего с нами. Глаза пехотинца вспыхнули и он улыбнулся. — Парни, а не поспать ли нам? Завтра нам до черта идти, к линии фронта. Немного покемарим, и будем как новенькие.

— Ты можешь провести нас внутрь? — спросил Китон своего двойника. — В долину с белыми камнями?

Фрэмптон озадаченно посмотрел на него. — Что б мне провалиться, приятель. Ты о чем? Будет чертовски здорово вернуться в траншею и нажраться консервов…

Потом он нахмурился, вздрогнул и оглянулся. По его лицу пробежало выражение растерянности, и он вздрогнул. — Что-то здесь не так… — прошептал он, переводя взгляд то на меня, то на Китона.

— Что именно? — спросил я.

— Все это чертово место. Как будто я сплю. И я не слышу канонаду! И я чувствую себя… неправильно. — Он потер пальцами щеки и подбородок, как делает замерзший человек, пытаясь восстановить циркуляцию крови. — Что-то здесь не так, — повторил он и посмотрел на ночное небо и волнуемую ветром листву. В его глазах сверкнули слезы. Он улыбнулся. — Могет быть мне надо ущипнуть себя. А могет быть я вижу сон и скоро проснусь. Точно. Я проснусь, и все будет путем.

С этими словами он завернулся в плащ Сортхалана, свернулся, как ребенок, у ног шамана, и мгновенно уснул.

Однако я спал мало в ту ночь. Как и Китон, я уверен. И мы оба внезапно проснулись еще до рассвета. День приближался, и берег реки уже начал выступать из темноты.

Нас разбудил далекий выстрел.

Сортхалан, завернувшись в плащ, глядел на нас прищуренными глазами, тронутыми росой. Холодными глазами, лишенными всякого выражения. И никакого следа Билли Фрэмптона.

— Выстрел, — сказал Китон.