– Должно быть, мы смотрим последнюю часть диорамы, – догадалась Рэйчел. – Здесь изображено судно под разгрузкой в Нью-Бедфорде. Видите, как по сходням на пристань скатывают бочки?

Небо и море, изображенные яркими красками, до сих пор не выцвели, но все остальное было неприятно кричащим, как цирковая реклама. Мазки размашистые, словно писали второпях. С перспективой неумелый художник не справился.

– Известно, кто это нарисовал? – спросила Гаме. – Техника примитивная, но художник хорошо подмечал детали. На корпусе можно даже разобрать название судна – «Принцесса».

– Вы очень внимательны, – сказала Рэйчел Доббс. – Сет Франклин, самоучка, продавал свои картины владельцам кораблей или капитанам. До того как стать художником, он был корабельным плотником. Насколько мне известно, Най стоял перед разворачивающейся диорамой и рассказывал подробности происшествия. Освещение устраивали выразительное, и, возможно, его рассказ даже сопровождали звуковые эффекты. Ну, например, кто-нибудь за диорамой кричал: «Фонтан!»

На следующем полотне «Принцесса» шла вдоль мыса, над которым было написано:

На другом судно стояло у вулканического острова, покрытого роскошной растительностью. На палубе виднелись фигуры, возможно, туземцы, и все было окутано голубым свечением. Надпись гласила:

Следующее полотно опять изображало вулканический остров, очевидно, гораздо больший, с десятками кораблей, стоящих в гавани. Надпись извещала, что это остров Понпеи.

Пол продолжал разворачивать диораму. В следующей части экипаж разделывал кашалота и извлекал ворвань. Особенно интересным было изображение светловолосого человека, лежащего на палубе под надписью:

– Это Призрак, – подтвердила Рэйчел. – Поразительно! Тут показано, как выглядел Калеб Най, когда его вырезали из желудка кашалота.

Справляться с задубевшим полотном диорамы было все труднее; но Пол разворачивал его, а Гаме скручивала рулон, и китобойная сага продолжалась – от конца к началу.

На новом полотне кашалот, пронзенный гарпуном с вельбота, плавал среди волн в кружевной пене. Из пасти кита торчали ноги. Надпись сообщала:

Рэйчел Доббс с трудом сдерживала волнение. Она заговорила о сборе средств на реставрацию диорамы и на то, чтобы найти площади для ее экспозиции. Пол и Гаме сочли диораму поразительно интересной, но она им не помогла. Однако они продолжали рассматривать ее, пока не дошли до последней части, почти точной копии судна с первого полотна, но только вернувшегося из долгого плавания. На палубе толпа народу, паруса подобраны. Надпись гласила:

Пол встал, чтобы размять ноги, но острый взгляд Гаме подметил, что есть еще несколько футов холста. Она попросила Пола развернуть остаток рулона, полагая, что увидит какое-нибудь название. Но вместо этого они увидели карту южной части Тихого океана. Неправильные линии неровным узором пересекали океан. Всюду были изображения китовых хвостов. И над каждым указаны долгота и широта.

– Это карта плавания «Принцессы» 1848 года, – сказала Рэйчел. – Координаты указывают, где были добыты киты. Капитаны часто иллюстрировали свои журналы, чтобы отметить хорошие китобойные места. Карта должна была показать публике Калеба, каким долгим было плавание и где именно происходили его приключения.

Гаме опустилась на четвереньки и указательным пальцем провела вдоль линии от Понпеи к острову, обозначенному «остров Бедствия». Рядом с островом были указаны его координаты.

Трауты записали координаты, свернули диораму и отнесли ее на кухню. Вопреки возражениям Рэйчел они вручили ей еще одну крупную сумму – чтобы начать подготовку места для демонстрации диорамы.

Рэйчел отправилась запирать музей, а Трауты вышли в сад.

– Что думаешь? – спросила Гаме.

– Не уверен, что это поможет найти лабораторию, – сомневался Пол, – но диорама каким-то образом связывает прошлое – голубую медузу и чудесное излечение экипажа «Принцессы» – с настоящим.

– Не забудь, кто-то счел журнал достаточно важным, чтобы убить Бриммера. Надо сообщить Курту и Джо о нашей находке.

Пол уже взял в руки сотовый телефон и искал номер в своем списке контактов.

Как любой хороший детектив, Джо Завала начал поиски «Рундука Дэви Джонса» с места преступления. На одноместном погружаемом аппарате, взятом на судне НУМА, он спустился на дно океана и несколько раз прошел над круглыми углублениями, оставшимися от опор лаборатории. Не увидев ничего нового, он отплыл в сторону и принялся исследовать окружающую местность. В свете прожекторов аппарата неожиданно блеснул кусок металла.

Управляя механическими руками, Завала поднял со дна искореженный кусок стали и осмотрел его, прежде чем поместить в корзину, висящую за аппаратом.