— А… э-э… — начал мямлить резко вернувшийся из своих воспоминаний Харуюки, поэтому разговор перехватила как всегда хладнокровная Утай:

— Господин Лид. Наши друзья из реального мира отключают нас. Приносим извинения, но скоро мы покинем этот мир.

— Х… хорошо, вас понял, — ответил молодой самурай и кивнул.

Утай быстро добавила:

— Поскольку нас отключают снаружи, после следующего погружения мы снова окажемся здесь. Прошу прощения за дерзкую просьбу, но не могли бы вы в следующий раз встретиться с нами здесь же? Когда вы сможете прийти сюда в следующий раз, господин Лид?

— Та-ак… — на мгновение задумался Лид, а потом ответил: — Как насчёт послезавтра?.. 20 июня, в четверг, ровно в семь часов вечера?

— Очень хорошо. Спасибо, что вошли в наше положение.

Утай поклонилась. Подражая ей, то же самое сделал и Харуюки, после чего сказал:

— А-а, Лид, я тоже хочу поблагодарить тебя. Спасибо за все, что ты нам рассказал. Но… нам всё ещё есть что обсудить, и я столько всего не успел спросить. Поэтому… я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Предупреждение о разъединении стало моргать ещё быстрее. Скорее всего, XSB-кабель уже почти полностью отсоединился от нейролинкера. Выслушав поспешные слова Харуюки, лазурный самурай заморгал, а затем многозначительно улыбнулся.

— Я тоже… очень рад, что мне удалось поговорить с вами, Кроу-сан, Мейден-сан. Обещаю, что буду здесь послезавтра. Я тоже хочу ещё о многом с вами поговорить.

С этими словами таинственный аватар по имени Трилид Тетраоксид отступил на шаг и обвёл Харуюки и Утай взглядом.

Его фигуру, похожую на воплощение осеннего ветра, окутала тьма, и она пропала.

Первое, что ощутил Харуюки после возвращения в реальный мир — не вес своего тела, и даже не тепло кондиционированного воздуха. Сначала он почувствовал упругие пальцы на своей левой щеке.

Затем он открыл глаза.

Перед собой он узрел то самое звёздное небо, которое недавно видел во дворе Имперского Замка. Хотя, нет. Это были чёрные глаза. В каждом было по капле, и каждая из них переливалась похожими на звёзды искрами.

Глаза медленно моргнули. Маленькие капли разбились о длинные ресницы и испарились в воздухе. Послышался тихий шёпот:

— Ты с нами, Харуюки?..

Харуюки сфокусировал взгляд на прекрасном облике командира легиона «Нега Небьюлас», Чёрной Королеве Блэк Лотос, человеке, которого он любил и уважал больше всех на свете, и хрипло ответил:

— Да, семпай… теперь да.

Очнулся он в районе Сугинами, на севере улицы Коэндзи, на двадцать третьем этаже высотного жилого комплекса, в квартире номер 2305. Другими словами — у себя дома, в зале.

Хуруюки сидел в центре диванного набора, поставленного у южного окна. Наклонившаяся над ним Черноснежка, опираясь на спинку дивана, гладила его по щеке. Этой же рукой она держала конец XSB-кабеля, серебряный шнур которого уходил к стене.

Там, на стене, располагалась панель с разъёмами, соединёнными с домашним сервером Харуюки. В этот раз они не стали соединять нейролинкеры с глобальной сетью беспроводным методом, а подключились через него. Именно поэтому Черноснежка смогла вернуть Харуюки и Утай из Ускоренного Мира, выдернув кабель из нейролинкера.

Продолжая гладить щеку Харуюки, она тихо прошептала:

— Это были долгие тридцать секунд… всё это время я не могла не думать о том, что вас с Утай могут гонять по Замку Энеми… или что они настигли вас и постоянно убивают.

Сердце Харуюки чутко отозвалось, когда он услышал лёгкую дрожь в её голосе.

Он сразу выпрямился, глубоко вдохнул и начал:

— Семпай… когда… Судзаку взял меня в цель, я нарушил твой приказ об отступлении. Но… но я просто не мог не…

Хоть он и поклялся себе как следует извиниться по возвращению в реальный мир, в самый нужный момент красноречие подвело его. Он пытался продолжить фразу, но у него получалось лишь досадно кусать свои губы.

В ответ Черноснежка убрала левую руку со спинки дивана и отпустила кабель. Освободившиеся руки она положила на плечи Харуюки. А затем её роскошные губы расплылись в улыбке, словно распустившийся лотос.

— Я знаю, Харуюки. Я доверила тебе своё будущее и будущее своего Легиона именно потому, что ты такой, какой и есть. Именно потому, что даже огонь Судзаку не смог прервать твой полёт. Разве могу я наказать тебя за твою храбрость?..

— Сем… пай…

Стараясь сдержать поднимающиеся из глубины души эмоции, Харуюки зачарованно смотрел в глаза Черноснежки. Крепко сжав кулаки, он изо всех сил попытался выразить свои чувства словами: