– Па-ап, всё хорошо, не переживай за меня так си-ильно. Спать хочется.

– Глупая. – у меня отлегло от сердца. Дочь, чуть повозившись у меня в руках, тихонько засопела. Господи, ну что за чудо. И уже улыбается во сне.

– Проблемы? – Участливо осведомилась Латта. Гримаска на лице Лиссы сменилась на недовольную, но младшенькая так и не проснулась.

– Никаких проблем. – Я секунду выждал и положил девочку прямо на пол, больше просто некуда. Разумеется, душевного равновесия и покоя это не добавило. – У вашего спека, кажется, есть план крана? В такой машине просто обязана быть комната отдыха.

– О. Ну разумеется. Я как раз собиралась передать файл, но сначала решила уточнить, может быть, мерх ждёт особого приглашения, чтобы поучаствовать в решении вопроса в компетенции мерха?

Вдох. Выдох.

– Мне показалось, ваш спек не слишком позитивно отнесётся к предложению помощи от коллеги. – Я, холодно улыбнувшись, вернул «подачу».

– Моего спека никто не спрашивает. Когда мы работаем – мы работаем.

– Ясно. Файл. – Я опять зацепился взглядом за дочь, и мне окончательно расхотелось играть в политесы. Наверное, стоит постараться наладить с Нурс контакт, понять, как себя с ней вести, уж больно не вязалось её поведение при первой встрече и сейчас. К чёрту!

Заполучив схему, я немедленно развернул её у себя перед глазами, благо очки-терминал давали возможность растянуть трёхмерную проекцию на всё поле зрения. Мерх – донор памяти никогда не работал с тяжёлыми строительными и логистическими механизмами, зато работал я. Ладно, некоторое время управлял автокраном, но это лучше, чем ничего. Схема оказалась запутанной, недаром Юн, по сути айтишник, не смог быстро разобраться без привычки работать с чертежами, планами и программой их просмотра. Фильтр «выделить энергосистему, маркировать цветом». М-мать. Ну, разумеется, всё не так просто. Автономный энергоблок смонтирован непосредственно на тележке силового манипулятора, видимо, из соображения минимизации длины питающих кабелей. Собственно, то, что я принял за стену в конце шахты, было краем этой самой тележки, совершенно глухой. В случае застревания манипулятора в недоступном изнутри положении подобраться к движущейся внутренней части предполагалось через верх мостового крана, однако сейчас верх был прижат к потолку коридора. Ячейки автономного питания выгрузили перед постановкой механизма на консервацию, машину подняли в стояночное положение и включили режим консервации, используя внешнее питание через шины высокого напряжения в стенах магистрального коридора, ныне обесточенные. Может быть, даже мной и обесточенные. Это же я от большого ума и под воздействием воспоминаний мерха отрубил все ненагруженные цепи на подстанции, впечатлившись видом раздолбанных коридоров. Всё, пат. Или шах? Я могу вернуться, но с детьми меня не выпустят, а с татуированных станется ещё и сопровождающих приставить. Да и Вася сейчас не сможет идти, а с ребёнком на руках не привлекать внимание не выйдет. И кран иначе, чем включив внешнее питание, не сдвинуть. Совсем крайняя ситуация.

– Пап. – Егор, устроившийся, сидя на полу, рядом со спящей сестрой, опять встал и подошёл ко мне. – Что-то плохое?

– Нужно как-то провернуть механизм внутри крана. Совместить выход из рабочего объёма и вход в технический. Только это никак не сделать.

– Понял. – Он сосредоточенно кивнул, глядя в указанном направлении, и, прежде чем я успел понять, что он задумал, вытянул руку и закрыл глаза. Я хотел было спросить, но закрыл рот. Тележка двигалась плавно, медленно и беззвучно. Вот в проёме технического люка появился её движущийся край, потом платформа с медленно вращающимися колёсами приводного механизма, и всё остановилось. Напротив прохода щерились внушительными направляющими гнёзда под энергоячейки. Аналоги аккумуляторов этого мира, судя по размерам, были с хорошую тумбочку. Тьфу, чёрт. На рубку управления краном опустилась вязкая тишина, все смотрели на Егора и, кажется, забыли, как дышать.

Что я чувствовал в тот момент? Затрудняюсь сказать, столько всего намешано. Одного моего взгляда хватило, чтобы Гор начал оправдываться.

– Пап, ты же сам сказал – в экстренных случаях! Я почувствовал, там такие же кристаллы, как в дверях ангара в Омутах, только очень маленькие, слабые и не могут самостоятельно, по команде. Прости, пожалуйста!

– Так. Так-так. – Я обернулся на голос Латты как раз вовремя, чтобы увидеть, как по её лицу расплывается мечтательная улыбка, очень не понравившаяся мне улыбка! – Вот ТЕПЕРЬ всё действительно сходится. Уважаемый мака Миш, не хотите нанять свободный сейчас наёмный отряд «Буря» для помощи в дороге? О, нет-нет, я помню о ваших стеснённых обстоятельствах СЕЙЧАС, но, уверена, родственник милых деток не откажется от достойного вознаграждения добровольным помощникам. Имперская аристократия – замечательные клиенты, всегда держат слово, даже если оно дано от их имени кем-то из родни или опекунов родни.

Чёрт. Впрочем, может, так это к лучшему? Чувство облегчения, что ситуация, очевидно, разрешилась хоть как-то, разом навалилось на меня так, что едва не подкосились ноги. Уф-ф.

– Папка больше не переживает, хорошо, – донеслось до меня сонное довольное бормотание младшей, разом приведя в чувство. «Псионикам не в радость «слушать» чужие эмоции», – вспомнил я слова Егора. Получается, я измотал своими переживаниями Васю, ведь их она «слышит» лучше, чем от других, а я отец как-никак.

– Я согласен нанять вас и ваш отряд, нофо Нурс, на вышеназванных условиях. За вознаграждением дело не станет, – сказал я, надевая на мочки ушей клипсы ГБШ. – Нам надо попасть в планетарный Центр Дальней Связи, чем быстрее, тем лучше. Есть идеи, как это сделать?

– И не только идеи, мака Миш, не только!

– Нурс, ты опя-ять, – еле слышно протянул спек «Бури».

– Для начала воспользуемся этим замечательным краном, уверен, нашим бывшим нанимателям он уже больше не нужен!

Юн, молча, приложил руку к забралу глухого шлема.

Комнаты отдыха в кране не было. Место для отдыха тем не менее оборудовали сами операторы внутри непропорционально широкого, низкого помещения, помеченного на схеме как эвакуационный аварийный отсек. Попасть туда оказалось возможным через люк в полу, примерно такой же конструкции, что открывал доступ к тележке манипулятора. Уложив дочь на широкий мат из вспенённого неопластика, я огляделся и невольно присвистнул. Половину пространства аварийного отсека занимали шкафы, судя по маркировке, для аварийного снаряжения. Перед консервацией логистической машины из них всё выгребли, а раньше там хранился солидный для троих продуктовый НЗ на несколько дней и защитные системы, включая защитные скафандры второго класса и даже ПЛУ к ним. ПЛУ – персональное летательное устройство, что-то вроде очень продвинутого ракетного ранца, совместимого с полным скафандром. Я представил, как в экстренной ситуации (кран падает) команда управления лезет в люк, надевает скафы, ПЛУ и оказывается сплющенной тоннами композита и металлов огромного механизма. Идиотизм же. Или стандартный набор для такой машины? Я бы не отказался от ПЛУ, донора памяти учили им пользоваться, пусть и очень поверхностно. Одно из любимых студенческих воспоминаний.

Пришлось даже помотать головой, разгоняя туман и неуместные мысли. Ничего ещё не кончилось, но организм усиленно намекал, что неплохо бы расслабиться и отдохнуть. Места для этого более чем достаточно. Стресс, стресс, стресс. Много дней подряд. Не самый лучший способ пребывания в бодрости и комфорте. Нормально за все эти дни я отдохнул только раз, если, конечно, можно назвать полноценным отдыхом валяние на полу оставленной имперцами базы и ходить под себя, медленно выбираясь из состояния наркотической комы. Больше всего сейчас хотелось закрыть глаза, рухнуть на такой мягкий «матрас», провалиться в чёрную дыру сна без сновидений, после которого всё произошедшее можно хорошо обдумать.