Разумеется, и Леню когда-то приводили в этот музей. Он до сих пор помнил, какое неизгладимое впечатление произвели на него два огромных белых медведя в первом зале. Но сегодня он направлялся не в музей, а в институт, расположенный в левом крыле того же здания.

Войдя в просторный холл, он бросил взгляд на собаку Петра Великого, чье чучело украшало лестницу, и свернул налево, в длинный коридор, ведущий к научным лабораториям.

Старушка, которая сидела перед входом в этот коридор и вязала непременный носок, строго взглянула на него поверх очков и осведомилась, кто он такой и куда направляется.

– Росгоспожнадзор! – отчеканил Маркиз, помахав перед лицом вахтерши каким-то удостоверением, кажется, читательским билетом. – Внеплановая проверка огнетушителей!

– Тогда ладно, – пробормотала старушка и принялась пересчитывать лицевые и изнаночные петли.

Леня прошел по коридору до лестницы, поднялся на второй этаж, миновал отдел чешуекрылых, секцию членистоногих, сектор панцирноголовых и вошел в знакомую лабораторию, на двери которой висела аккуратная табличка: «Лаборатория сравнительной орнитологии». Вдоль стен лаборатории стояли многочисленные стеллажи с чучелами птиц – от крохотного королька и невзрачного крапивника до внушительного глухаря. На самой верхней полке красовалось чучело филина. Оно занимало в комнате такое почетное место, потому что филин был удивительно похож на директора института.

Старинная Ленина приятельница сидела перед рабочим столом и разглядывала какое-то маленькое пестрое яичко.

Их близкое знакомство прекратилось примерно три года назад по Лениной инициативе. С тех пор биологиня заметно изменилась – она коротко подстригла свои красивые рыжеватые волосы, сменила старомодные очки на контактные линзы и неизменные длинные юбки на элегантные узкие брючки. Перемены были ей, безусловно, к лицу.

Маркиз деликатно кашлянул.

Дама подняла на него взгляд и едва не выронила яичко. Поймав его, она бережно поместила яичко в выложенную ватой картонную коробку и только тогда проговорила холодным скрипучим голосом:

– Кажется, мы договорились, что ты навсегда уйдешь из моей жизни. Кажется, ты обещал, что больше никогда не появишься… кажется, ты клялся…

В свое время Леня удачно сумел внушить ей мысль, что это она его бросила. Не в его правилах было оставлять в тылах оскорбленную женщину, такие бывают очень и очень опасны.

– Мариночка, – залебезил Маркиз, – я сегодня проснулся и вдруг понял, что просто обязан тебя увидеть! Я почувствовал, что не смогу прожить без тебя этот день! И вот я встал и…

– Лучше бы ты снова заснул! – оборвала его дама. – И надолго! Возможно, навсегда!

– Но, Мариночка, я понял, что допустил три года назад большую ошибку… просто роковую ошибку… может быть, самую большую ошибку в своей жизни!.. Я не сумел убедить тебя, что…

– Самую большую ошибку ты совершишь, если немедленно не уберешься отсюда!

– Но, Мариночка, неужели мы не можем поговорить, как цивилизованные люди?

– Это себя ты считаешь цивилизованным человеком?! – воскликнула Марина. – Убирайся немедленно из моей лаборатории! Убирайся немедленно из моей жизни!

– Но, Мариночка, – заворковал Маркиз, – ты так замечательно выглядишь…

– Твоими молитвами! – процедила женщина. – Еще раз повторяю – убирайся прочь, пока не поздно!

– Но почему?..

– Ты еще спрашиваешь? Я с трудом вернула себе душевный покой! На это ушел целый год! А теперь у меня появился шанс наладить свою жизнь! Я встретила человека, который… которому ты не годишься в… да что я тебе объясняю! Убирайся прочь, пока не поздно! Убирайся прочь, пока ты снова не испортил мне жизнь!

– Но, Марина… – пробормотал Маркиз, и в это время дверь за его спиной открылась.

В лабораторию вошел сутулый долговязый мужчина в очках с толстыми стеклами, с отчетливыми залысинами – типичный представитель той части человеческого рода, которую в последнее время называют ботаниками. Хотя в действительности он, разумеется, был зоологом, точнее орнитологом, специалистом по птицам. В руках он бережно держал банку с какой-то неаппетитной субстанцией.

– Марусенька, – проговорил он счастливым голосом, – нам их привезли! Нам привезли экскременты сизой вертихвостки!

Тут он увидел Маркиза, и лицо его удивительным образом переменилось. Радостное возбуждение растаяло, как утренний туман под первыми лучами солнца. Вместо него на лице незнакомца проступила неприязнь и подозрительность.

– Марина! – воскликнул он визгливым раздраженным голосом. – Кто этот человек?

Марина замешкалась с ответом, и зоолог по-своему расценил ее замешательство.

– Так вот как ты поступаешь за моей спиной! Кажется, я говорил тебе, что мне нужно совсем немного? Только верность! Мне безразлично твое прошлое! Мне нет до него дела! Но в настоящем… в настоящем я не потерплю предательства!