— Я бы сказал, это происходит потому, что в течение периода обращения ядра вокруг своей оси — назовем этот период «внутренними сутками» — нечто поднимается к поверхности нашей планеты. Нечто всплывает из глубины, словно… словно ему любопытно, что творится у нас здесь, наверху. Оно и производит эти сейсмические волны.

— Вы говорите так, будто это нечто — живое. Но что может плавать в расплавленной магме?

— Что-то, сделанное из более прочного материала, разумеется. И самое интересное — эти гости из бездны начали приближаться к земной коре вскоре после того, как здесь была построена база с подземным бункером.

— А вы знаете, что это за штуки?

— У меня есть гипотеза, которая многое объясняет.

— Но что предпримут эти… гм-м… существа после того, как Тримейн и компания взорвали здесь свою бомбу?

— Почему-то мне кажется, что мы узнаем это, как только истечет очередной полуторачасовой промежуток времени. — Джонс посмотрел на часы. — То есть меньше чем через тридцать минут. Так что вы хотели мне показать?

— Я кое-что нашла. Там, под ковром. Еще один люк, который ведет вниз.

— Еще один потайной люк? Дело становится все любопытственнее и любопытственнее. Вы не находите, констебль?

Выгороженная в дальнем углу командного пункта крошечная кухня, на которой сгрудились небольшой электрический чайник, жестянка с заваркой и несколько немытых кружек армейского образца, была для Тримейна естественным укрытием, где он чувствовал себя более или менее уверенно.

— Нет, — резко ответил Годвин, шагая из стороны в сторону перед управляющими консолями. — Мы пока не выяснили, куда подевались Джонс и Бейнс.

— Бедный, бедный коммодор!.. — вздохнул профессор, делая глоток из своей чашки.

— Мне не до шуток, Тримейн.

— Выпейте лучше чаю и успокойтесь. Ведь все закончилось, не так ли? Испытания успешно завершены, мы собрали немало ценной научной информации. Теперь, пожалуй, можно и вздремнуть.

— Ничего не закончилось, пока эти двое рыщут по базе, точно крысы!

— Крысы? Выбирайте слова, тем более что речь идет о ваших соотечественниках, земляках! Ведь вы и сами выросли в этих краях, не так ли?

Годвин смерил ученого мрачным взглядом.

— Ну и что с того?

— Странно, что вы говорите по-английски без малейшего намека на местный выговор. Я ведь навел о вас справки, Годвин.

— Это еще зачем?

— Затем, что над этим проектом мы работаем вместе. Обычно я обращаю мало внимания на людей, предпочитая сосредоточиться на работе, но на этот раз отступил от своего правила. И похоже, вы не совсем тот человек, которого я ожидал здесь встретить.

— И что же я, по-вашему, за человек?

— Государственная школа, второразрядный технический колледж, потом — служба в военно-воздушных силах…

— У вас, конечно, все было по-другому. — Годвин усмехнулся. — Учились, наверное, сначала в Хэрроу, потом — в Оксфорде?

— В Винчестере [10] и в Кембридже, — уточнил Тримейн, — но в данном случае это не имеет существенного значения. В армии не служил, но во время последней войны работал над созданием радарных систем.

— Неплохо вам жилось, как я погляжу. Все небось так само в руки и валилось?

— Гм-м… Если вы считаете, что в английской привилегированной частной школе-интернате тихому, близорукому отличнику легко жилось, то вы сильно ошибаетесь. Дело, впрочем, не в этом. Мне хочется узнать, что движет вами, коммодор. Зависть? Желание отомстить за то, как с вами обошлись? Насколько я знаю, в военной иерархии вы стояли довольно высоко, но после Суэца, когда наши пилоты сели в калошу на глазах у всего мира, вас отозвали домой и отправили в этот медвежий угол. Ну-ну, коммодор, не хмурьтесь — это ни для кого не тайна… Каждый, с кем я о вас заговаривал, в первую очередь упоминал об этом фиаско.

— Кое-кто из нас называет случившееся предательством.

— Ну да, ну да… Последняя колониальная авантюра, которая с треском провалилась, когда янки нас не поддержали. Наверное, вы получаете изрядное удовольствие, командуя военной базой, на которой полно америкашек?

— Вы несете чушь, профессор. У меня есть работа, и я ее выполняю. Все.

Тримейн покачал головой.

— Напрасно вы носите обиду в себе, коммодор. Вам нужно чаще с кем-то беседовать, тогда вы бы не взрывались так, как сейчас. И это, кстати, уже не первый случай — я заметил. Сначала все тихо, спокойно, потом — ба-бах!