Тропинка повернула раз, другой, и они оказались надежно укрыты от любопытных глаз густыми кустами, а от не менее любопытных ушей — расстоянием. Оксаниэль это поняла, остановилась и задрожала.

— Оксаниэль, — серьезно сказал гоблин. — Элендар, может, и велеречив, и чрезмерно серьезен иногда, но сегодня он был прав. Давай поженимся, что ли.

— Нет!

— Да почему? — мгновенно вознегодовал гоблин. — Я не люблю тебя, что ли?

— Любишь…

— Или ты меня, может, не любишь?!

— …

— Вот видишь! Поженимся прямо сейчас!

И гоблин свойски сгреб хрупкую деву в охапку.

— Нет!

Гоблин недоуменно нахмурился, отстранился и уставился на нее, как на редкую диковину.

— А почему? — полюбопытствовал он.

Эльфийка жалобно моргала и молчала.

— Я помогал тебе растить детишек все многие года наших странствий, — медленно, чтоб было понятно даже эльфийке, принялся объяснять гоблин. — Я всех подружек растерял, оробели они перед эльфийской красотой и отстранились сами. Много лет для отряда Оксаниэль и Тайфун — одно целое. Ты плачешь на моих руках, когда тебе плохо. Балуешься, корчишь мне рожицы тайком от детей, когда тебе весело. Мы говорим обо всем на свете и не устаем друг от друга. Мы очень многое переняли друг у друга, как счастливые супруги, то даже Элендар отметил. Так почему нет?

— У меня есть муж, и я верна ему до последнего помысла…

— Да?! — поразился гоблин. — А ничего, что половина твоих детей на меня похожи?

— У Высших дев это ничего не значит! — возмутилась эльфийка. — Я не виновата, что рядом со мной многие годы находится рыцарь, коим я искренне восхищаюсь! А когда Высшая дева в восхищении, да в расцвете фертильности, то… а всякие гоблины еще и руки распускать горазды, как тут удержаться?!

— Вот и не удерживайся, а выходи замуж, и будем жить счастливо до скончания дней!

— Нет.

— Ничего не понимаю! — признался гоблин. — Мы живем в одной кибитке много лет! Ты позволяешь мне столь многое, практически все, на руки вообще могу брать, как только захочу…

— Ай! Поставь, откуда взял!

— Вот видишь? Ты же счастлива со мной! Но замуж — нет. Не понимаю!

— Мой милый, обожаемый мной Тайфун, — вздохнула эльфийка. — Ты прав во всем, мой любимый рыцарь. Как я хотела бы жить с тобой счастливо до скончания дней! Но… в веренице долгих лет ты кое-что забыл. Мы все забыли. Ты забыл, что я — Высшая эльфийка…

— Не забыл! — клятвенно заверил гоблин. — Я вижу, кого на руках держу! Столь волшебная красота лишь Высшим эльфийкам присуща!

— … а ты — гоблин…

Тайфун мгновенно помрачнел и аккуратно поставил волшебную ношу на тропинку.

— … и нет у нас скончания дней, потому что мы бессмертны.

— Значит, все дело в том, что… — гоблин мучительно поморщился, — что я, как говаривали раньше, губастик, уродец и серокожий дружок?

— Ты — Тайфун, воитель, прославленный во многих мирах, — печально улыбнулась эльфийка. — Ты великий бард и гениальный скульптор, философ и душа отряда. Я тебя безмерно уважаю… и без ума люблю, как это спрятать? И мне абсолютно все равно, как ты выглядишь! Тем более что за долгие годы странствий ты изменился, Тайфун, разве сам этого не заметил? Под лучами чужих солнц ты вырос и уже превосходишь ростом многих эльфов, а воинские труды распрямили широкие плечи и развернули могучую грудь. Ты — настоящий рыцарь, Тайфун, а что касается серой кожи, то черного тебя я бы любила с не меньшей страстью, а может, даже и с большей! Да, и у тебя — нежные губы, обожаю их!

Эльфийка вдруг застеснялась и порывисто отвернулась.

— Тогда я действительно не понимаю, — пробормотал ошарашенный признаниями гоблин.

— Мне все равно, что ты гоблин! Но мир бессмертных на отряде не заканчивается! Будет не все равно моей родне! Мы живем вечно! И я… может так случиться, что стану самой Предвечной Владычицей, почему нет? Мне было видение! В далеком будущем, но какое это имеет значение для бессмертных? И тогда, вот тогда… место Предвечного Владыки не сможет занять гоблин — эльфы не поймут. Никто не поймет! Ты — чужой! Сияние священных кристаллов гибельно для гоблинов… а для Вьехо нет. И он, как никто другой, достоин этого места. Да, я люблю тебя без памяти, а Вьехо не понимаю и побаиваюсь, но… он эльф из величайших, а ты…

— Понятно.

— Я ничего не могу с собой поделать! — разрыдалась эльфийка. — Предвечная Владычица — это восторг и поклонение, это сила и власть! Это сияние светочей в кронах священных деревьев! Я выросла под их лучами, я детство провела под сенью священной рощи! И променять великолепие Предвечных Престолов на кибитку без колеса… не в силах!

Гоблин задумчиво ковырнул землю тропы твердым носком сапога. Потом развернулся и медленно зашагал к лагерю.

— Ты куда? — растерянно окликнула Оксаниэль.

— Места рядом с Высшей эльфийкой мне нет, — сказал Тайфун, не оборачиваясь. — Вьехо ошибался, и ошибались все в отряде — я не эльф, а гоблин. Гоблином пришел в лагерь эльфов, гоблином и уйду. Правильно поступили мои братья, когда выделились в отдельную ветвь бессмертного народа. Я лишь ради тебя задержался. Но вот и эти скрепы порушены. Гоблин есть гоблин, эльф есть эльф, как говорится в древних балладах, и им не сойтись никогда… Прощай, принцесса.

— А дети?!

— Эльфы помогут. Дети не удержали Вьехо, не удержат и меня.