Не знаю, кто включил посещение мероприятий в круг моих обязанностей, но, очевидно, это было частью моей работы. Реконструктивная или даже косметическая хирургия, если уж об этом зашла речь, не имеет ничего общего с этой вечеринкой, кроме того факта, что над большей частью присутствующих один или два раза уже поработал скальпель моего партнера.

Потягивая уже второй напиток, я сидел в баре и размышлял, как мне сбежать с этой ужасной вечеринки. Я целый день работал; провел Тори запланированную операцию, уже четвертую по счету за последние четыре месяца. Мне отчаянно хотелось, чтобы в этот раз все прошло удачно, так как я не уверен, сколько еще сможет выдержать восьмилетняя девочка.

Родители Тори начали терять надежду, и что еще хуже, сама Тори перестала верить в успех. Какая маленькая девочка захочет провести четыре долгих месяца полных боли в стенах больницы или на больничной койке? Мои пациенты — мое слабое место, особенно это относится к моим юным пациентам. Я знаю, что слишком сильно привязываюсь к ним. Но Тори отличается от других, потому что слишком сильно напоминает мне о ней.

Я посмотрел на часы, поскольку собирался заехать в больницу по пути домой, чтобы еще раз проверить как у нее дела. Надеюсь, она будет спать и не так сильно ощущать боль.

Держа руки в карманах брюк, я рассматривал гостей. Мой партнер, Ричард Стейн, уверен, что посещение вечеринок, на которых присутствуют богатые и влиятельные люди, увеличит приток клиентов. Судя по присутствующим здесь женщинам, я согласен с тем, что у него не будет никаких проблем с графиком операций на следующие несколько месяцев. Уверен, что у него даже будет достаточно клиентов и работы до конца года.

Мимо прошел официант с подносом, заполненным бокалами с шампанским, и я быстро схватил один. Я не люблю шампанское, но обнаружил, что почти залпом выпил его, пока ждал бармена, чтобы заказать следующий напиток. Меньше всего мне хотелось быть трезвым, когда наткнусь на кого-то, кому до смерти захочется задать парочку вопросов. Стейн, несомненно, отличается от меня — он готов выполнить любую операцию, даже если в ней нет необходимости. Деньги решают для него все. Он не всегда был таким, но очень сильно изменился за последние несколько лет, когда его практика стала успешной. Жаркая и влажная погода Майами способствует этому, и, конечно же, желание людей повысить самооценку, выставляя сексуальные тела напоказ на пляже. А Стейну это только на руку. Он хороший человек, но Майами испортил его.

Когда мы открыли «Блейк и Стейн», мы оба стремились к чему-то. У нас была цель. Но сейчас я уже не уверен, что Ричард стремится к чему-то. Не знаю, как долго смогу смотреть сквозь пальцы на то, как он назначает операцию за операцией молодым девушкам, которые решили, что им необходимо быть идеальными. Но они не думают о последствиях.

Я отлично усвоил урок, и не хочу больше оперировать кого-то, кому это не нужно. Все случилось спустя год после начала моей практики в качестве пластического хирурга. Девушку звали Мари Синклер, и ее имя я не забуду никогда. Встреча с Самантой Олдридж, еще одной женщиной, умоляющей о пластической операции, напомнила о прошлом, всколыхнула эмоции и воспоминания, которые не беспокоили меня уже какое-то время.

Громко кашлянув, чтобы привлечь внимание бармена, я поставил пустой бокал из-под шампанского на стойку и заказал себе нормальную выпивку.

— «Джек Дэниелс», пожалуйста, — сказал я бармену.

Ожидая свой заказ, я обернулся и осмотрел комнату. Музыканты играли медленный джаз, и танцпол был до отказа забит танцующими парочками. Все столики также были заняты болтающими мужчинами и женщинами. Громче всех был Майкл Олдридж, влиятельный адвокат, с которым я имел несчастье встречаться слишком много раз.

Он груб и слишком высокого мнения о себе. Всякий раз, когда я вижу его, с ним новая юная девушка, хотя все население Майами знает, что он женат. Но сегодня вечером он один, и это, вероятно, означает, что на вечеринке присутствует его жена.

Я наблюдал издали, как он громко рассмеялся и хлопнул по спине стоящего рядом с ним мужчину. Залпом осушив свой бокал, он отошел от столика и направился к другому, за которым в одиночестве сидела женщина. Белизна скатерти на столе бросалась в глаза, так как рядом с ней за столиком никого не было.

Она сидела, сгорбившись и опустив голову, и потягивала шампанское из бокала. Было что-то знакомое в ее стройной фигуре, светлых волосах и манере держаться, но мне нужно было увидеть ее лицо, чтобы убедиться. Майкл подошел к ней со спины, положил руки на плечи, вынуждая поднять голову, и на ее лице появилась та же слабая, но храбрая улыбка.

Саманта Олдридж.

Я был так зол из-за ее визита и безумной просьбы сделать ее красивой, что даже не обратил внимания на фамилию. Даже подумать не мог, что она может быть женой такого куска дерьма.

После этой встречи я был сбит с толку, настроение испортилось, к тому же, я совершил нежеланное путешествие в прошлое. Прошлое, в котором была такая же молодая женщина, как Саманта Олдридж, которая просила меня о том же, что и она. Весь оставшийся день я не мог сосредоточиться и пребывал в скверном настроении.

Саманта Олдридж явно не та женщина, которой нужны пластические операции. Еще во время ее первого визита, когда я вошел в смотровую и увидел ее, меня удивило, зачем ей понадобилось назначать встречу со мной, поэтому, когда выяснилась истинная причина ее прихода ко мне, я жутко разозлился.