Шрифт:
– А как же мои шмотки? Ты отдашь их…
Интересно, как зовут его новенькую? И какая она из себя? Женская ревность потихоньку набирала обороты. Кто может быть лучше Евы?! Неужели эта девчонка куталась в её халат и мазалась её кремами? Или накупила новых, а Евины выбросила в помойку?! Да как она посмела хозяйничать тут?
Мог бы сначала расстаться по-человечески, а уже потом тащить в дом всяких девиц!
– Жене, – подсказал Олег. – Нет, я перешлю их по тому адресу, который ты назовешь. Куда ты поедешь?
Ева задумалась. И правда, куда? Родительского жилья у неё нет – мама с папой мыкались по съемным квартирам. Машка живет с мужем, и их неохота тревожить своим присутствием. Ну, сегодня-завтра она там переночует, но не останется же навсегда.
Точно!
Серебристая визитка лежала во внутреннем кармашке сумочки. Ева достала её и набрала на телефоне номер Сергея.
– Назови свой адрес, – без приветствия потребовала она.
Пораженный Сергей продиктовал. Даже не попробовал возмутиться поздним звонком или попросить объяснений. Ева записала город, улицу и номер дома на салфетке губной помадой.
– Ты переезжаешь в другой город? – изумился Олег, рассматривая салфетку.
– К другому мужчине. – Ева по-детски показала язык.
Разумеется, никуда ехать она не планировала. Так, решила напоследок задеть самолюбие Олега. С Сергеем уж как-нибудь договорится, вещи заберет. Пускай путь она выбрала нелогичный и трудный, зато увидеть в глазах Олега непонимание было гораздо приятнее, чем признаться, что, кроме Машки, Еве совсем некуда податься.
Перед тем, как окончательно уйти, она все-таки открыла дверь в ванную и застала в ванне большеглазое существо с рыжими локонами, укутанное лепестками розовой пены. Ей восемнадцать-то исполнилось?! Совсем малютка. Девица глянула на неё с невероятным ужасом и заголосила.
Олег захлопнул дверь и, качая головой, рявкнул:
– Убирайся!
Ева добежала до спальни, подхватила фиалку (разумеется, ту никто не поливал) и убралась.
Позвонила Машке, а та не взяла трубку. Пришлось ехать к сестренке домой, но дальше подъезда Ева не прошла. Консьерж попытался дозвониться до квартиры лично, да не сумел. И сказал просто:
– Дома никого. Извините.
Не спать же на улице? Ева подалась в первую гостиницу - мест нет; во вторую - заселение до десяти вечера. От третьей её отговорил администратор: туда буквально вчера заехали мигранты-строители, и сейчас вовсю отрывались, пили, голосили и, кажется, даже били друг другу морды.
Что дальше, четвертая попытка? В их захолустном городишке не так много отелей.
Квартиру ночью не снимешь, как и комнатушку в общежитии. Ева крепко ругнулась и на Олега, и на себя, вызвала новое такси.
– На вокзал, - попросила водителя.
В зале ожидания она плюхнулась на скамью, оперлась щекой на кулак. И задремала.
...Подбородок, заросший трехдневной щетиной, серые, точно вечерний туман, глаза, иронично изогнутые губы, острые скулы...
И подбородок, и глаза, и губы твердили: «К чему тебе ютиться в общежитии или у сестры? Что тебя держит в этом городе? Неспроста ты выбрала вокзал, ты уже решила, как поступишь».
Будь что будет!
Утром она прыгнула в поезд и понеслась к Сергею. Не спрашивая, а нужна ли ему вообще.
13.
Они жили вместе уже два месяца. Ева устроилась в массажный салон недалеко от дома Сергея, тот колесил по стране с гастролями, снимался в собственной передаче, писал блог. Его действительно обожали. Как-то Ева залезла на интернет-канал Сергея Савицкого и прочла сотни комментариев о том, какой он сильный маг и интересный мужчина. О нем мечтали, его хотели, ему посвящали поэмы.
Еву распирала гордость. Он нравился многим женщинам, а принадлежал ей одной. К ней он спешил после долгой поездки, ей писал длинные сообщения и её целовал в висок перед сном. Сергей уезжал на несколько дней, пару ночей проводил дома и исчезал опять. А Ева ждала.
Странно у них получилось. Ева приехала жить к едва знакомому человеку, а тот пригрел, накормил холостяцким обедом и запретил уезжать. Ева в жизни ни ела ничего вкуснее, чем те пельмени под майонезом - и не думала, что способна растаять от взгляда с прищуром.
– Со мной будет несладко, – в первый же день сказал Сергей. – Я где-то постоянно ошиваюсь и совершенно не семейный человек.
Но он врал. Сергей обожал уют, вкусный обед и женское присутствие. Тридцатилетний холостяк, любимец домохозяек, расплывался в улыбке, когда Ева готовила морковную запеканку или когда делала массаж, или когда встречала с поездки.
Не прошло и месяца, как он заявил совсем уж странное:
– У меня появилась огромная проблема. Я тебя полюбил.
– За что? – Ева захлопала ресницами.