Шрифт:
– А когда?
– Позвоните – скажем, как только станет можно.
И она вперилась взглядом в экран монитора. Максим напоследок глянул в сторону лестницы. Под ребрами саднило и сдавливало, будто в живот резанули его самого.
8.
Город вымер, сваленный тридцатиградусной жарой. Солнце выжгло траву до желтизны. Асфальт дымил. Ева в шифоновом сарафане на лямках ощущала себя одетой в скафандр и мечтала стянуть его.
Егор жил в элитной новостройке. Трёхкомнатная квартира, панорамные окна, внутренний дворик, огражденный кованой оградой, с фонтанчиком – шик да блеск. У входа в подъезд дежурил консьерж, да не дедок-сторож, а подтянутый мужик в черной куртке с нашивкой охранной организации. Такой абы кого не впустит, можно даже не пытаться заболтать его.
Почему ведьма не может оправдать свое звание и наказать того, о чьей смерти грезила сотню долгих ночей? Ева ненадолго забылась, переехав в дом бабки, отвлеченная обманщиком-Максимом. Но теперь ненависть, точно облитая керосином, запылала по-новому. Её описывают жуткой колдуньей; пора бы продемонстрировать, на что колдунья способна.
Мимо проходящая девица в коротком комбинезоне и цветных гетрах могла поклясться, что в глазах стоящей перед воротами шатенки блеснул металл. Шатенка облизала алые губы и хищно улыбнулась.
– Вы к кому-то? – с любопытством спросила девица.
Ева мазнула пустым взглядом по курносому носу.
– К Егору… – начала она и тут же осеклась.
– Пельшу? – подсказала девица и довольно залыбилась. – Так и знала. Он мой сосед вообще-то.
Ева безразлично кивнула. Надо как-то отделываться от разговора, и так зачем-то ляпнула лишнего. Хорошо хоть девица не угадала с фамилией. Ева не собиралась так запросто вламываться к Егору и убивать его при свете дня. Как-то оно… пошло, что ли. Слишком наигранно и театрально. Так поступают героини в фильмах, но не Ева. Ей лишние свидетели ни к чему. Ночью сподручнее.
– А вы, наверное, модель? – продолжила допрос девица. – Внешность у вас наикрутейшая. Этакая ведьмочка с встрепанными волосами и горящими глазами.
Она подняла вверх большой палец. Честно говоря, Ева не помнила, когда она последний раз смотрелась в зеркало. Жила по привычке: утром почистила зубы, помылась, ополоснула лицо, вечером повторила эти же действия. Бездумно.
– Нет, не модель.
– А не хотите попозировать мне? Кадр получится – закачаешься!
Ева покачала головой, но девица схватила её под локоток.
– По-жа-лу-й-ста! – заныла она.
пока не знала, что девицу эту зовут Ариной Ивановой и трудно сыскать кого-то приставучее. Уж если она удумала что-то – берегитесь. Арина, несмотря на юные годы, поучаствовала в нескольких всероссийских выставках и выиграла парочку конкурсов.
Арина не отставала. Она чуть ли не плясала около, и требуя, и умоляя, и предлагая солидное вознаграждение, и рассказывая о своем мастерстве. Затем скуксилась по-детски и шмыгнула носом. И напомнила Машку. У Евы в глазах потемнело. Да-да, та так же вытирала сопли тыльной стороной ладони. И пританцовывала на месте, когда что-то просила. И волосы у неё были цвета выжженной пшеницы. Неужели совпадение?!
Воздуха стало слишком мало. Ева ловила его ртом, но горло опухло, не пропуская. Наружу вырывалось сиплое дыхание.
– Вы чего? – Арина подхватила оседающую Еву и волоком донесла до лавки, куда уронила как мешок.
Пока Ева отходила, Арина обмахивала её планшетом в рыжем чехле.
– Всё в порядке, – прохрипела Ева, стирая из памяти хрустальный голосок Машки.
– Нифига не в порядке! – Арина уселась рядом. – Какие у вас симптомы? Поищем ваше заболевание в сети.
Она разблокировала экран планшета и открыла поисковик, готовая вбивать название.
– Какое заболевание?
– Ну, какое-то уж точно. Здоровые без чувств не падают.
Ева попробовала объяснить, что дурно ей от жары, на что Арина незамедлительно пригласила к себе. Поняв, что столь назойливую новую знакомую отшить не так-то просто (но больше из-за схожести той с Машкой), Ева согласилась выпить чашку чая и измерить давление.
Тонометра у Арины не водилось, и она побежала к соседке, а Еве разрешила «обживаться». Квартирка была маленькая и совсем несолидная, даром, что куплена в престижной многоэтажке. Малообжитая полупустая студия. На барной стойке в кухонном уголке скопилась гора посуды, в основном – чашек и бокалов. Спала Арина на надувном матрасе, неаккуратно застланном скомкавшейся простыней. Шкафа у неё не имелось – вещи беспорядочной горой свисали с переносной вешалки.
И всё-таки в этой студии имелось кое-что необычное. Голые бетонные стены вместо обоев были увешаны снимками. Зря Ева думала, что цифровое искусство давно заменило бумажное. У Арины по стенам, шкафам, дверям были развешаны фотографии. Какие-то она безжалостно размалевывала маркером, что-то помечая. На других рисовала пунктиром линии. Третьи перечеркивала. Четвертые оставляла нетронутыми. Множество портретов, лиц, спин, животов и даже голых ступней. Арина щелкала любые части человеческого тела.