Она замолчала и погасила сигарету.

— Как вы полагаете, фру Ассарссон, куда мог ехать ваш муж автобусом сорок седьмого маршрута? — спросил Мартин Бек.

— Куда-нибудь по делам. Он отдавал своей фирме много времени, работал и по ночам. Например, с клиентами, которые приезжали из провинции в Стокгольм транзитом и оставались лишь на одну ночь…

Она как будто не знала, что говорить дальше, и, подняв пустой бокал, стала крутить между пальцами.

— Извините, но я должна уйти, — сказала фру Ассарссон и неуверенным шагом направилась к двери. — Итак, до свидания, мне было очень приятно. Она зашаталась и закрыла за собой дверь.

— С кем он спал? — спросил Гюнвальд Ларссон, не глядя на Ассарссона.

Тот испуганно посмотрел на закрытую дверь и ответил:

— С Эйвор Ульссон, секретаршей нашей конторы.

Как и ожидалось, вечерние газеты раскопали историю со Шверином и подали ее в больших репортажах, нашпиговав их разными подробностями и саркастическими замечаниями в адрес полиции.

Они забыли только вспомнить, что Шверин умер. Наверное, потому, что очень спешили.

Колльберг пришел на Кунгсхольмсгатан около четырех часов после обеда. На волосах и на бровях у него намерзли кусочки льда. Взглянув на разбросанные по столам газеты, он сказал:

— Если б мы имели столько информаторов, сколько писак, убийца давно был бы пойман.

— Не упрощай, — сказал Меландер. — Дело не только в информации.

Он положил трубку и вновь углубился в свои бумаги.

— Ты уже разговаривал с психологами? — кисло спросил Колльберг.

— Да, — ответил Меландер. — Рапорт перепечатывают.

В главном штабе следственной группы появился новый человек. Прибыла треть обещанного усиления: Монссон из Мальмё.

Монссон был почти такого же роста, как Гюнвальд Ларссон, но не такой грозный на вид. Он целую ночь ехал из Сконе на своей машине. И не потому, что хотел получить мизерное возмещение по сорок шесть эре за километр, просто вполне справедливо считал, что хорошо будет иметь под рукой машину с номером другого города.

Теперь он стоял около окна, смотрел на улицу и жевал зубочистку.

— Нет ли какой для меня работы? — спросил он.

— Есть. Нескольких человек мы не успели допросить. Вот, например, госпожа Эстер Чельстрём. Вдова одного из убитых.

— Ремесленника Юхана Чельстрёма?

— Точно. Карлбергсвеген, восемьдесят девять.

— А где Карлбергсвеген?

— Посмотри по карте, — устало сказал Колльберг.

Монссон бросил изгрызенную зубочистку в пепельницу Меландера и равнодушно вынул из нагрудного кармана новую. Он какое-то время изучал карту, потом надел пальто. В дверях он обернулся и посмотрел на Колльберга.

— Ты не знаешь лавочку, где можно купить душистую зубочистку?

— Нет, не знаю.

— Жаль, — печально сказал Монссон.

Когда дверь за ним закрылась, Колльберг посмотрел на Меландера и сказал:

— Я его видел единственный раз в жизни. В прошлом году в Мальмё. И он спрашивал то же самое. Удивительно.

— Что удивительно?

— Что с того времени прошло больше года, а он так и не выяснил, есть ли в самом деле такие зубочистки.

— Чушь какая, — сказал Меландер. — Ты безнадежен.

Колльберг ничего не ответил, и разговор прервался…

Великий Детектив Общественность неутомимо действовала всю вторую половину дня.

Сотни людей звонили в полицию или приходили сами, чтобы заявить, что ехали автобусом, в котором произошло убийство.

Всю эту информацию работники следственной группы должны были просеять сквозь свое сито, и только в одном случае выяснилось, что их труд был не напрасен.

Мужчина, севший в автобус на Юргордсбру где-то в десять вечера, готов был присягнуть, что видел Стенстрёма. Он сказал это по телефону и попал на Меландера, который сразу же вызвал его.

Мужчине было лет пятьдесят. Он держался очень уверенно.

— Итак, вы видели следователя Стенстрёма?

— Да. Он сидел слева, сразу же за водителем.

Меландер кивнул. Информация о том, где кто сидел в автобусе, еще не попала в прессу.

— Вы уверены, что это был он? Почему?

— Просто узнал. Я работаю ночным сторожем.

— Это правда, — сказал Меландер. — Несколько лет назад вы сидели в вестибюле полицейского участка на Агнегатан. Я теперь вспомнил.

— Верно, — удивился мужчина. — А я вас не узнал.

— Я видел вас дважды, однако мы ни разу не разговаривали.

— Но Стенстрёма я хорошо помню, потому что… — мужчина заколебался, я тогда не поверил, что он полицейский, и велел показать удостоверение.

— Ничего, бывает. Когда вы его увидели позавчера вечером, он вас узнал?

— Нет. Не узнал.

— Около него кто-либо сидел?

— Нет, место было свободное. Я хорошо помню, так как хотел поздороваться и сесть рядом. Но потом подумал, что это неудобно.

— И вы сошли на площади Сергеля? — спросил Меландер.