— Даже не Нормандия, какая-то другая провинция, ещё дальше от Парижа.

В Литве не знать, где Нормандия, это примерно то же самое, что в Нормандии не знать, где протекает Неман. А вообще исторические области Франции Балис представлял себе весьма слабо. Аквитания и Тулуза на юге, Бургундия ближе к северу, Бретань на полуострове и вышеупомянутая Нормандия. Вроде всё. Шампань — это уже не географическая, а гастрономическая величина.

— Неважно. В общем, Хлодвиг не воевал с Англией, а береговые англы и саксы воевали. Нормальная ситуация. Какое им дело до Хлодвига?

— Логично. Значит, в те времена в Англии мог быть какой-то Артур, какой-то Мерлин и какой-то Горлойс.

— А ещё Тристан и Изольда, Ланцелот и прочие рыцари Круглого Стола, — закончил Нижниченко. — Считаем это твёрдо установленным. А теперь, наконец, ты можешь объяснить, почему это для тебя настолько важно.

— Не могу, — вздохнул Гаяускас. — Надо поговорить с Наромартом. И не сейчас, попозже. Но мне почему-то кажется, что какое-то отношение к происходящему они имеют.

Мальчишки, не сговариваясь, уставились на офицера восхищенно-недоверчивыми взглядами.

— Даже так? — невозмутимо переспросил Мирон. — Хорошая новость.

— Почему — хорошая? — удивился Балис. Реакция друга оказалась абсолютно непредсказуемой.

— Как — почему? Артур и его рыцари — люди весьма достойные. И, если вдруг кто-то из них появится здесь в решающий момент, то, несомненно, не откажется нам помочь. А, если верить легендам, сражались они очень даже неслабо.

Подростки, снова не сговариваясь, усмехнулись. Сашка — весело, Женька — ехидно.

— Вы бы ещё сюда Илью Муромца пригласили, Мирон Павлинович.

— Если бы мог — непременно бы позвал, — серьёзно ответил Нижниченко. — К сожалению, не знаю, как это сделать. Так что, придётся нам обходиться своими силами. Но, думаю, что мы и без Муромца и Артура сами управимся? Как, молодёжь?

А вот теперь ребята переглянулись. Переглянулись — и кивнули.

Наверное, первые десять лет жизни Серёжки Яшкина были слишком уж счастливыми. Зимняя ангина, ободранный лоб или коленка, рядовая школьная двойка, потерянный фонарик — разве это беды? Так, мелкие неприятности. Даже когда прошлым летом он случайно наступил на точащий из доски гвоздь и проколол насквозь ногу — тоже не велико горе. По правде говоря, было больше страшно, чем больно, а самым трудным было высидеть три недели. Август, лето кончается, а он хромает по двору. Ни в футбол не поиграть, ни в вышибалы, ни в салки. Для непоседливого мальчишки — мука ещё та. Но, всё равно, если разобраться — мелочь.

Зато после того, как ему исполнилось одиннадцать, беды обрушились, как водопад. Настоящие, от которых хоть волком вой. С того момента, как началась война, мальчишке казалось, что, словно нарочно, ему всегда приходится как хуже. Конечно, было и хорошее. Сережка на своём опыте убедился, что люди, готовые помочь чужому горю, существуют не только в кино и книгах, но и в жизни. И таких людей немало. Вот только получается у них далеко не всегда.

А когда речь о нём, Серёжке — так почти никогда не получается. Ну, если только на Дороге им с Балисом Валдисовичем повезло: друзей встретили. А так… Судьба, словно нарочно, раз за разом ставила выбор: или ему, Серёжке, будет плохо, или кому-нибудь ещё. А он, получалось, раз за разом принимал удар на себя, прикрывая других. Вот и сейчас. Как бы было хорошо, если бы его выкрали из подвала прямо сейчас. Или, в крайнем случае, завтра утром. Придёт Сучапарек допрашивать — а его уже нет. Тю-тю… И дракошка улетел, и Серёжка убежал. Прямо сказка со счастливым концом.

Но сказки не вышло. За немедленную свободу нужно было платить новыми бедами, и не на свою голову, а теперь уже для Рионы. Нет уж, прятаться за девчонку — не для него. В лапах злого волшебника наверняка не слаще, чем в лапах инквизиторов. Конечно, снова попасть на растяжку очень не хотелось, до сих пор спина болела. Но, в конце концов, он же мальчишка, а значит — мужчина, а не какой-то хлюпик. День-другой как-нибудь перетерпит, а там его, наконец, и освободят. Взрослые ведь понимают, что ему здесь нелегко и тянуть с освобождением не станут. Главное только, не мешать им делать своё дело, не досаждать пустыми жалобами.

Серёжка поднял голову и сказал:

— Я понимаю. Раз надо — значит надо. Спасайте сначала Риону.

И сразу понял, получилось как-то неправильно. Как-то книжно, не от души. Будто он повинность отбывает, а Наромарт и другие взрослые должны себя виноватыми чувствовать.

Мальчишка хотел исправиться, но не успел. В коридоре раздались шаги.

— Бегите! — отчаянно прошептал Серёжка, поняв, что пришли именно к нему. Внутри разлился липкий холодный страх. Не за себя, хотя поздний визит инквизиторов ничего хорошего не сулил. Но он как-нибудь выкарабкается, а вот если сейчас поймают эльфа, то тогда кранты всем. И ему, Серёжке, и Наромарту, и остальным.

Лиловый свет погас. Путаясь в цепях, Серёжка кинулся к лавке. Снаружи звякнул засов. Мальчишка едва успел плюхнуться на тюремную койку, как дверь отворилась. Первым зашел солдат с факелом, следом — бородатый Сучапарек, а последним — лысый палач с большим деревянным коробом на лямке через плечо.

Ещё в коридоре отец Сучапарек услышал за дверью камеры какую-то возню. Оказалось, мальчишка и вправду не спал. Он сидел на лавке, подтянув ноги и положив подбородок на острые коленки. Похоже, пребывание в узилище научило его уму-разуму. Если раньше в серый глазах дикарёнка инквизитор видел только ненависть и решимость, то теперь там проступала растерянность и отчаяние. Ещё не страх, но первый шаг уже сделан. Всё правильно. Застенки Инквизиции согнут кого угодно.