– Король Валарестон, прощайте. Помните, ваше величество, вы очень нужны своему народу и всем обитателям Серебряного Ожерелья, ведь только вы способны завершить работу богов. До скорой встречи в Эльдамире. Мы будем ждать вас.

– Прощайте, король Алмарон.
– Тихо ответил мальчик, обнял отца и воскликнул - Я не подведу тебя, папа!

Король Алмарон, одетый в чёрный синоби-сёдзоку, встал, отсалютовал сыну рейнджерским мечом, круто развернулся и пошел к полосе прибоя, перед которой он коротко разбежался и, приземлившись на спину большой касатки, поплыл на ней к своему флагманскому фаеру. Под прикрытием огромного, тёмного облачного морока он соскочил со спины касатки на аппарель, вошел в фаер и люк за ним захлопнулся. Вскоре прямо перед фаером открылся яркий голубой портал прохода на звёздную дорогу, ведущую в Эльдамир. Фаер тронулся с места и быстро вошел в него. Через три минуты за ним следом двинулась пятёрка следующих фаеров, на борту каждого из которых сидело в креслах по четыреста человек и из разных точек Земли к острову прибыли новые фаеры, чтобы отправиться в далёкий путь. Прощание королевы Иримиэль с сыном было более тёплым, хотя как и супруг она также была одета в чёрный синоби-сёдзоку. Мать подняла сына на руки, крепко расцеловала его, передала на руки Вилваринэ и на спине касатки подплыла к борту последнего фаера.

В это время король Алмарон, сидевший в кресле небольшой рубки управления, был уже очень далеко от Земли. В соседнем кресле сидел Одакадзу и когда с момента старта прошел ровно час, Алмарон встал, грустно улыбнулся и сказал другу:

– Пошли в салон, Одзу, все фаеры уже в пути, и улыбнись пошире, старина, для грусти нет никаких причин. Когда-то Ири отправили в полёт совсем крохотной девчушкой, а Валар уже взрослый парень.

Одакадзу послушно натянул на усталое лицо хотя и дежурную, но вполне симпатичную улыбку и ответил:

– Тем более, что он остаётся на Земле среди друзей и рядом с ним всегда будут бабушка и дедушка, Ронни. Так что за твоего парня я совершенно спокоен и меня куда больше волнуешь как раз ты.

– О, боги!
– Возмущённо воскликнул Алмарон - Одзу, ты меня своей опёкой точно в гроб загонишь. Честное слово, твой дядюшка и тот никогда не трясся надо мной так, как это делаешь ты. Старина, я давно уже большой мальчик и обо мне тебе нечего беспокоиться.

Одакадзу осклабился и ответил:

– Ронни, если бы речь сейчас шла о том, чтобы выпихнуть тебя в толпу сарнов в чём мать родила, то я сделал бы это не моргнув глазом, но всё дело в том, что ты-то здесь, а сердце твоё на Земле, с Валаром.

Алмарон улыбнулся и сказал насмешливо:

– Так же, как и твоё с Дорис, Одзу.

Одакадзу громко рассмеялся, но смех этот был слишком уж наигранным, как и неестественно беспечным был его ответ:

– Ронни, не говори ерунду. В том, что мы расстанемся на каких-то двадцать лет нет ничего ужасного ни для неё, ни для меня. Поверь, после того, как Дорис вышла замуж в третий раз и снова не за меня, меня уже ничто не сможет расстроить, ведь третий сын у неё снова родился от меня, а не от этого голливудского красавчика.
– Видя, что король не верит ему, он сказал строгим голосом - Парень, не смотри на меня так. К твоему сведению Одакадзу Яри в первую очередь воин, а уже только потом всё остальное.

Они вышли в просторный салон, где их друзья уже начали соображать, как бы им сократить время полёта каким-либо увлекательным занятием. Поэтому у многих в руках были бокалы с крепкими напитками и поскольку помимо этого в дорогу было взято также множество книг, газет, журналов и многого другого, то время промелькнуло довольно быстро и вскоре флагманский флаер совершил посадку в снегах неподалёку от Нервена. Одакадзу тотчас включил мощные дизельные двигатели и четыре дюжины широких колёс трёхметрового диаметра тотчас понесли его по снежной целине со скоростью в добрых шестьдесят километров в час. Фаеры прибывали с интервалом в три минуты и немедленно ехали вслед за флагманом, точнее по его колее, а сверху за этим с радостными криками наблюдали сотни зрителей и когда кормовой десантный люк флагманского флаера открылся и на аппарель вышел Алмарон, на него сверху сразу же свалились два его самых лучших и преданных друга - Никса и Сардина. Однако, вместо слов приветствия король Алмарон услышал вопрос:

– Железку привёз?

Алмарон удивился и спросил:

– Какую ещё железку, Заноза? У меня в трюме полным полно всяческого железа, есть даже сайриномундо. Просто железные звери.

– Ты, что конченный идиот?
– Возмущённо заорал на него король Ник - Меня интересует одна единственная! Та, которую воткнул тебе в плечо Голониус. Этого старого придурка Миравер посадил под замок и нам теперь нужно его выдёргивать из тюряги, а тот стилет мне нужен, чтобы открыть сейф в подвале Чёрной башни. Нет, надо было ему воткнуть свой стилет тебе в задницу! Тогда ты точно про него никогда не забыл бы. Это же ключ, понимаешь, балда?

Одакадзу тотчас растолкал друзей и, протягивая королю Нику продолговатую чёрную шкатулку с укоризной сказал:

– Ваше величество, вам не стоит беспокоить наше величество по каждому пустяку. Для этого у короля Ведьмака есть сэссе.

Ник выхватил из рук Одакадзу шкатулку быстро раскрыл её и, убедившись, что стилет с лезвием покрытым засохшей кровью лежит внутри, быстро засунул её за пазуху. Потеряв всякий интерес к королю Алмарону, он немедленно обнял и расцеловал сэссе восклицая:

– Одакадзу, дружище, как же долго я ждал тебя! Ну, здравствуй, дорогой ты мой Сикоми-дзуэ! Как же долго я тебя не видел, чертяка, как нам тебя не хватало, защитник ты наш.

Сардон, который также облегчённо вздохнул, оттащил друга от Одакадзу за шиворот, сграбастал японца в крепкие объятья и сказал:

– Ну, старина, здравствуй.
– После чего небрежно бросил через плечо - Ведьмак, скажи спасибо, что у тебя такой мудрый сэссе, а то ты уже сидел бы в фаере и летел обратно за стилетом.