— Неужели ты не хотел бы переночевать в подъезде? По-моему, это даже здорово.

Но ему давно уже не терпелось продолжить путь. У него замерзли ноги, ломило спину и даже слегка дрожали колени.

— Смотри, дождь перестал. Пора идти.

Девушка протянула руку ладонью вверх, посмотрела на небо, но не двинулась с места.

— А где твоя маска?

Он снял картонный нос, когда они убегали от дождя, и теперь по-прежнему держал его в руке.

— Если не наденешь, я никуда не пойду.

Он ничего не ответил и покорно надел маску. Она заметила, что лоб у него усыпан прыщами.

— Наверное, ты съел что-то вредное.

— Кто, я? А, ты про лоб. Врач сказал, что это возрастное. «С какой стати она меня разглядывает?» — подумал он.

Они вышли из подъезда, пересекли участок, залитый светом, и углубились в ночной мрак. Улица казалась заброшенной: возле мостовой возвышалась груда мусора, в которой рылись две собаки, привлеченные вонью отбросов. Впереди мигали огоньки Диагонали.

Они шли бок о бок, не произнося ни слова. Девушка шла не спеша, придерживая рукой юбку: она едва видела, куда ставит ногу.

Когда они достигли середины улицы, темная тень отделилась от стены и преградила им путь. Незнакомый голос попросил прикурить.

Человек был высокий, толстый. Другая тень, маленькая и куцая, выросла возле него, словно из-под земли.

— У меня нет зажигалки, — юноша хотел пройти мимо, но здоровенная, словно медвежья лапа, ручища легла ему на плечо.

— Стоп, голубки…

Юноша почувствовал, как болезненно сжалась диафрагма, в глазах потемнело, но он ответил не дрогнув:

— Сегодня карнавал, но для шуток все равно уже поздновато.

— Какое у тебя личико под маской? Ну-ка, посмотрим, что это за воробышек чирикает.

Юноша заслонил лицо рукой: человек посветил ему фонарем в глаза.

— Да у него совсем детская рожа! И эта козявка думает, что мне охота шутить? Как бы не так!

Вмешалась девушка. Голос у нее был звонкий и дрожащий.

— Хватит спорить, — она протянула толстому кошелек.

— Ишь ты! Что это у тебя за звезда? Может, она на тебя снизошла, как на Пресвятую Деву?

Не переставая разглагольствовать, толстый передал кошелек приятелю.

— Ну-ка, Габриэль, пересчитай деньги.

Низенький открыл кошелек и достал две ассигнации.

— Двадцать пять и двадцать пять… пятьдесят… — пробормотал он разочарованно.

— Ну, а ты, парень, скоро надумаешь?

Юноша едва сдерживал ярость.

— Я ничего не дам.

Толстый снова направил на него фонарь, затем ухватил двумя пальцами картонный нос, оттянул, насколько позволяла резинка, и отпустил. Раздался сухой щелчок, нос вернулся в исходное положение.

— Это для начала. А теперь…

Он ударил юношу по лицу с такой силой, что тот повалился на асфальт.

— Давай вставай на ноги. Покайся и больше так не делай. Эй, Габриэль, давай сюда девчонкину цепочку и медальон. Пойдет на первое причастие — ей крестный новые подарит.

Низенький подошел к девушке сзади и схватил цепочку.

— Посвети, а то не видно. Застежка очень маленькая, — толстый приблизился к низенькому и зажег фонарь. — Спасибочки, — сказал низенький и передал толстому цепочку и медальон.

Юноша с трудом поднялся с земли. Лицо его было перепачкано кровью, смешной нос съехал набок, щеку нестерпимо жгло.

— А звезда вам не нужна? — спросила девушка, силясь улыбнуться.

Они не ответили.

— Габриэль, обыщи сопляка.

Низенький подошел к юноше и принялся внимательно его осматривать. Толстый пробормотал, усмехнувшись: «Смотри не обрежься, у него ножницы».

— Ну, вот и славно… — он достал из кармана юноши маленький старый кошелек с потрепанными краями.

— Один дуро две песеты… Всего семь песет. Не густо.

Толстый посмотрел на юношу с любопытством:

— И из-за этого ты столько кривлялся? — Он застегнул пиджак, поднял воротник и зло плюнул.

— А теперь убирайся. — Он повернулся к девушке и коснулся кончиками пальцев козырька своей кепки: — Мы вас немножко проводим, вы не против, принцесса? С нами вам будет спокойнее. Не желаете ли снять маску? Нет? Ну, как хотите.

Они шли по обеим сторонам от девушки. Юноша плелся позади. В воздухе опять запахло дождем. У него болела щека, на глаза навернулись слезы.