Лестница, ведущая от пляжа к городу, кому–то могла бы показаться непреодолимой, но, когда скачешь по ней туда–сюда день за днём, из года в год, волей–неволей привыкаешь. Вот и знакомый домишко — маленький, одноэтажный. Невольно подумалось — если бы они, чего доброго, заказали сейф и поселились в нём, разницы бы особой не было.

Налетел порыв ветра, и дверь, скрипнув, приоткрылась. Ричард устало покачал головой: Лесли никогда не изменится! Как можно быть настолько беспечной, оставлять дверь нараспашку, когда по городу бродит маньяк, пусть даже с нелепым прозвищем типа «Змеиного Фантома».

— Сколько раз тебе говорить: дверь сама не захлопывается, закрывай ключом изнут… — Ричард подавился собственными словами.

Посреди комнаты стояла Лесли — и незнакомая девушка, сжимавшая в руках нож. Увидев вошедшего, она странно дёрнулась, кивнула… И перерезала его сестре горло.

Тонкие тёмно–красные, почти чёрные струйки текли из раны, заливая белоснежную футболку. Лесли схватилась за горло, будто пытаясь удержать кровь внутри, но та просачивалась сквозь пальцы, пачкала тонкие загорелые руки. Захрипев, сестра осела на пол и рухнула лицом вниз. Под ней медленно расплывалась кровавая лужа. Ричард тупо смотрел то на мёртвую Лесли, то на убийцу, отчего–то и не думавшую бежать. Она спокойно отложила нож, как будто только что отрезала им кусок хлеба. Медленно наклонилась. Погрузила пальцы в кровавую массу, задумчиво их лизнула. Ричарда затошнило. Происходящее казалось сном — настолько нереальным, что до боли хотелось проснуться. Убийца сморщилась, открыла рот и выдала:

— Нет, не годится. На вкус совсем не то. Кстати, вот твои пять баксов.

Лесли неожиданно зашевелилась, села и недовольно протянула, потирая разрезанное горло:

— Ты меня чуть на самом деле не порезала! В следующий раз режь столовым, а то так прибьёшь и не заметишь.

Ричард, окончательно выпавший из реальности, побледнел и привалился спиной к стене. Мёртвая сестра, у которой перерезано горло, разговаривает, а убийца недовольна вкусом её крови, да ещё и за что–то ей платит. Смахивает на сцену из какой–нибудь очень чёрной комедии.

— Ага, шикарная будет сценка: появляется призрак, в руках у него столовый нож… — проворчала незнакомка. — Да сними ты уже эту штуку, а то слишком натурально смотрится!

— Слишком натурально — это в самый раз! — прочирикала Лесли, поддела ногтями кожу на шее… и содрала кусок. Ричард зажмурился: даже если это сон, всё как–то слишком круто, о реальности же вовсе лучше скромно умолчать. Лишь через пару секунд он осторожно приоткрыл один глаз, ожидая увидеть обнажившиеся мышцы и кости… но увидел лишь гладкую кожу, перепачканную красной, отчего–то не собирающейся темнеть жидкостью. Сестра весело помахала полуобморочному брату рукой:

— Расслабься, Рикки! Это краска.

— Краска? — тупо переспросил Ричард. Лесли театрально хлопнула себя ладонью по лбу:

— Какой же ты непонятливый! Но не пугливый, это хорошо. Джей говорила, что ты в обморок хлопнешься. Спасибо, кстати, что удержался! — и сестрёнка весело помахала пятидолларовой бумажкой. Старший член семьи непонимающе моргнул, и тогда Лесли, тяжело вздохнув, пустилась в объяснения.

Незнакомую девицу, сыгравшую роль убийцы, зовут Джинджер, но лучше просто Джей. Джей — начинающий гримёр, остро нуждающийся в практике. Но где отыскать модель, которая согласится бесплатно подвергаться зачастую весьма экстравагантным экспериментам? Одно дело — демонстрировать шикарный макияж, а другое — хвастаться ожогами, царапинами, бородавками, слезающей кожей или кровоточащими ранами. Лесли же в последнее время напряжённо думала над тем, как заставить туристов поверить в реальность «привидения Кровавого Грота». Как это говорят в таких случаях, горшок нашёл свою крышку.

— Ты только представь, — восторженно щебетала сестрёнка, — вот ты плывёшь на лодке между прибрежных скал, постепенно темнеет, впереди Кровавый Грот… Вы внутри, высаживаетесь на небольшой островок в центре грота, ты рассказываешь легенду… И тут — плач! Звон цепей! Из стены выходит призрак со скованными руками, следом высовывается призрачная рука со старинным кинжалом и перерезает ему горло. Бац! Хлещет кровь, он всплескивает руками — и падает обратно в стену! Занавес. Ну, как тебе? Хотя можешь не отвечать. Ты же испугался, а я была даже без костюма и серьёзного грима!

— Лесли, нам нужно заставить туристов сомневаться в том, что привидение ненастоящее, а не довести их до нервного срыва! — попытался возразить Ричард: он до сих пор не мог унять бешеное биение сердца. Но внутренний голос подсказывал: на этот раз возражать неугомонной сестрёнке попросту бесполезно.

***

Грустный бульдожка привёл своё бульдожье семейство, состоявшее из такой же полной жены и похожего на сардельку мальчишку лет двенадцати. У всех троих были одинаковые круглые щёки, одинаковые обгоревшие плечи и даже одинаковых расцветок футболки и шорты, из–за чего не отличающийся монументальным телосложением Ричард чувствовал себя принадлежащим к другому биологическому виду. Стараясь не выдавать своих размышлений, он направился к пристани, говоря при этом:

— Я рад поприветствовать вас, дамы и господа… то есть, дама и господа, в Скарлетт—Бэй. Наш город отличается богатой историей, в которой, разумеется, немало трагических и пугающих страниц. С одной из них — Кровавым Гротом — вы сегодня познакомитесь очень, очень близко.

Бульдожье семейство погрузилось в лодку, и на мгновение в голове промелькнула мысль: сейчас точно опрокинется или даже просто пойдёт ко дну. Но нет, выдержала. Налегая на вёсла, Ричард медленно грёб, продолжая рассказ: