Та взяла бланк, пробежала по нему взглядом и, невозмутимо посчитав знаки, озвучила сумму. Куны у меня кончились, так что пришлось набивать карманы сдачей с гривны в виде монеток со смешным названием чентезимо и нескольких лир.

Никакого удивления содержимое радиограммы у девушки не вызвало. С другой стороны, думаю, немалое количество купцов использует свои незатейливые шифры, так что моё послание не покажется уж слишком… хм… странным.

— Когда радиограмма будет доставлена на «адрес»? — Поинтересовался я, продиктовав восьмизначный номер идентификатора «Феникса», который меня заставили вызубрить едва «кит» покинул Новгород. На всякий случай, как сказал боцман. Вот он и настал, этот самый «всякий случай», м-да…

— Две минуты. — Девушка улыбнулась и, обернувшись к стоящему у неё на столе аппарату, быстро и уверенно застучала по клавишам… А я думал, это у неё такая хитровымудренная печатная машинка… Пока я удивлялся, оператор успела закончить набор и вновь повернулась ко мне. — Есть подтверждение. Ваша радиограмма принята. Будете ждать ответ?

— Нет, спасибо. — Я улыбнулся и, попрощавшись, двинулся на восьмой пирс. Спасать Хельгу.

— «Гросс Зонне Меллинга обманом унесло подругу огненной птицы, прихватив оба яйца». Что за бред?! — Вновь перечитав послание юнца, Гюрятинич обернулся к Полукварте. — Иван, ты дольше всех знаешь этого шалапута. Почему, чёрт побери, «Большое Солнце Меллинга» написано по-немецки русскими буквами?! И что он вообще имел в виду?!

На месте! Он всё ещё на месте… у меня от сердца отлегло, когда заглянув на восьмой пирс, я увидел парящий меж двух высоких перронов «кит». Да, это не наш шлюп. Такой по «дорожке» в ангар не затащишь. Точнее, затащить-то можно, но вот как его разгружать? У него же только высота гондолы под полтора десятка метров.

А вот суетящиеся вокруг грузовых аппарелей матросы в характерной тёмно-зелёной форме, это плохо. Как и торчащий у сходней вахтенный.

Плохо, да. Но не смертельно. Было бы глупо думать, что капитан оставит свой «кит» без присмотра. Но… зев ведущий в гигантский объём трюма, и охраняемый вахтенным трап, это не единственные способы проникнуть на борт «кита». Говорю, как человек, излазивший не один десяток «китов» и каботажников.

Итак, что мы имеем? Дальний транспортный дирижабль «Солнце Велиграда» приписанный к одноимённому порту, трёхтысячник типа «Аквилон» лигурийской постройки… местный, можно сказать. Хм, в принципе, ничего удивительного, после уничтожения парящих городов Венда и его «китовых верфей», своих собственных «китов» у венедских компаний нет, приходится покупать за рубежом… М-м, я не о том. Экипаж — от сорока до восьмидесяти человек, считая восемь офицеров и карго-мастера… если верить справочнику Ллойда. Грузоподъёмность — четыреста шестьдесят тонн, объём купола — семьсот тысяч кубометров… Здоровая дура, да. Но это всё официоз и теория, а на практике… на практике подобный аппарат я видел на свалке и, помнится, потратил не один день на его исследование. Естественно, тогда меня не столько интересовала планировка его палуб, сколько возможность свинтить что-нибудь полезное, но… этот корабль я знаю, и знаю неплохо. А самое главное, я помню, как в него можно забраться, минуя грузовые аппарели трюмов и не поднимаясь по трапу для экипажа. Но для этого необходимо добраться до его днища. Именно там находятся технологические люки для техников рем. бригад.

Стараясь не высовываться на открытое пространство, я подошёл к спуску, ведущему под перроны и, оглянувшись по сторонам, скользнул вниз по скобтрапу. И вновь вокруг железные «кишки» технических переходов… «подземная» часть парящего города во всей своей стальной целесообразности. Трубы, редкие светильники и неистребимый запах металла и смазки. И холод. Здесь ощутимо прохладнее, чем на пирсе или даже в ангаре, где был пришвартован «Резвый».

Миновав несколько поворотов, ориентируясь по заботливо установленным на каждом «перекрёстке» указателям, я добрался до массивных стальных дверей с грозной табличкой: «Пирс N8

Проход только для арт-техников 3-го сектора.». То, что нужно.

С натугой провернув колесо и отомкнув кремальеры, я толкнул тяжёлую створку и, перешагнув комингс, оказался в обширном помещении под перронами. А вот и плоское днище «кита»… парит в метре над полом.

Оглядевшись по сторонам и прислушавшись для верности к Воздуху, я убедился, что кроме меня здесь больше никого нет, и двинулся вперёд к вздымающемуся в центре помещения корпусу дирижабля.

Отыскать на покрытой тёмной шершавой краской стенке задраенный люк, оказалось не так просто, как мне казалось. Ничего удивительного, на свалке у «близнеца» этого дирижабля, люк был выдран, что называется, «с мясом», и там такой проблемы у меня не было. Но нашёл, хотя и не так быстро, как хотелось бы. А вот с открытием проблем не возникло. Лёгкий удар ладонью над верхней кромкой люка привёл к тому, что лёгкая пластинка заслонки откинулась сама собой, открыв доступ к запорному рычагу. Поворот, щелчок и люк размером метр на метр беззвучно распахнулся. Добро пожаловать, дескать. Добро… пожалую.

И ведь никакой охраны, просто удивительная беспечность. Помнится, в той жизни даже пассажир не мог попасть на рейс, не пройдя процедуры личного досмотра. А здесь… заходи кто хочет, бери что хочешь… Край непуганых идиотов, честное слово!

Задраив за собой люк, я принялся подниматься по высокому неудобному трапу, проложенному в узком пространстве меж основным корпусом и внутренними переборками дирижабля. Наверх, поближе к палубам… и к Хельге. Трюмы, как место возможного содержания дочери Мирона, я отбросил сразу, как только вспомнил ТТХ «Солнца Велиграда». У «китов» типа «Аквилон», трюмные отсеки не герметичны, и находиться там во время полёта не лучшая идея для людей, заботящихся о своём здоровье.

Стоп! Я замер на месте, не преодолев и половины пути до уровня палуб. Но ведь забота о здоровье Хельги не входит в интересы Гросса, это совершенно точно. Так? Так. А значит, прежде чем лезть на палубы, нужно обследовать трюмы. Я вздохнул и, развернувшись, принялся спускаться обратно к тамбуру у люка.

Честно говоря, если бы не привычка ползать по пыльным заброшенным переходам внутри раздолбанных дирижаблей, я бы здесь заплутал, и очень быстро. А так, благодаря обширной практике, я довольно быстро добрался до двери, ведущей в носовой трюм «кита» и осторожно её открыл. По ушам тут же ударил гул голосов и шум сопровождающий любую погрузку, точнее их раскатистое эхо, гуляющее по огромному объёму трюма.