Бартан, осерчав, покинул свое укрытие и подошел к Сондевире.

– Милости просим на вечеринку.

Вопреки его ожиданиям она нисколько не смутилась, сообразив, что за ней следили.

– Бартан! – С лучезарной улыбкой Сондевира подбежала к нему, обняла за талию и прижалась губами к его щеке. – Я тебя целый век не видела!

– Да неужели? – буркнул он, не отвечая на объятия. – Разве ты не нашла приятный способ убить время?

– Ну что ты?! – Ощутив напряженность в его теле, она шагнула назад и изумленно посмотрела на него. – Бартан, да что с тобой?

– Я тебя видел с Глэйвом.

У Сондевиры дрогнул подбородок, затем она расхохоталась.

– Бартан! Да ведь Глэйв – всего-навсего мальчишка! И к тому же мой родственник.

– Настоящее родство? По крови?

– У меня с ним ничего нет. И вовсе не за что меня ревновать. – Она подняла левую руку и показала бракковое кольцо на шестом пальце. – Любимый, я его никогда не снимаю.

– Это не доказательство… – Бартан не смог договорить – перехватило горло.

– Почему мы ведем себя, как чужие? – Сондевира устремила на него нежный, но твердый взгляд, после чего снова обняла – на этот раз за шею – и привлекла к себе.

Бартан еще ни разу не ложился с ней в постель, но, прежде чем закончился поцелуй, ему отчетливо представилось, как это будет выглядеть, и мысли о соперничестве – да и обо всем остальном – разом вылетели из головы. Он отвечал ей с ненасытной страстью, пока она не оторвалась от него.

– Работа в поле сделала тебя силачом, – прошептала она. – Вижу, мне надо быть осторожной и завести побольше подруг.

Бартан повеселел и был польщен.

– А детей завести ты разве не хочешь?

– Хочу, и много, но не сразу. Сначала надо хорошенько потрудиться.

– Сегодня – праздник, и давай забудем о работе. – Бартан взял Сондевиру за руки и потянул прочь со двора, в солнечный покой беспределья, где блестели и сужались, уходя в даль, полосы спелых и неспелых злаков. Добрый час прошагали они бок о бок, наслаждаясь близостью друг друга, любовно болтая о пустяках и считая метеориты, которые иногда прочерчивали в небе серебряные штрихи. Бартан рад был гулять с Сондевирой хоть ночь напролет, но рыцарски уступил, когда она решила возвратиться к началу танцев.

К тому времени, когда они подошли к дому Форатере, Бартана разобрала жажда. Рассудив, что от вина лучше воздержаться, он в поисках напитка послабее набрел на компанию возле бочонка с пивом. Пропустив мимо ушей сальные шуточки насчет их с Сондевирой отсутствия, он выбрался из толпы с увесистым кувшином в руке. Под навесом снова заиграло трио скрипачей, и несколько молодых женщин, в том числе и Сондевира, переплели руки и начали первый танец.

В блаженной отрешенности Бартан прихлебывал пиво и смотрел, как растет толпа танцоров, как фермеры один за другим забывают всю свою степенность и пускаются в пляс. Он осушил кувшин, поставил его на ближайший стол и шагнул к Сондевире… и тут его взгляд упал на стайку малышей, играющих на траве возле огорода. Им было по три-четыре года, и они, образовав круг, танцевали на свой манер – бесшумно, медленнее, чем взрослые. Их подбородки уткнулись во вздернутые правые плечи, а правые руки тянулись вперед, плавно извиваясь и покачиваясь, как змеи.

В танце не было ничего человеческого, он вызывал омерзение и в точности совпадал с движениями Эннды Форатере, когда она описывала свои ночные ужасы.

Бартан отвернулся и нахмурил лоб. Неожиданно он почувствовал себя одиноким, и невинное веселье испарилось без следа.

Приближаясь к парадному входу дворца, Джесалла Маракайн вела разговор только о домашних пустяках. Толлера это смущало и раздражало – уж лучше бы она вооружилась зловещим молчанием.

За двенадцать дней, что промелькнули после «визита» небесного корабля, он ни разу не был дома и потому обрадовался, когда Джесалла приехала сама, чтобы провести с ним ночь. Но напрасно он рассчитывал на привычные радости семейной жизни: супруга держалась с загадочной прохладцей, а когда узнала, что он добился разрешения улететь с первой небесной крепостью, стала язвительной.

Позже, в постели, она отвечала на его ласки с покорством статуи – наверно, резкий отпор не был бы для него столь мучителен. В конце концов он выбросил из головы мысли об интимной близости, но долго не мог сомкнуть глаз, лежа в полном изнеможении души и тела. А к утру провалился в бездну, и было это не просто падение, а долгий, в целый день, полет из зоны невесомости…

– Тебя ждет Кассилл, – отрывисто произнес Толлер. – Хорошо, что домой ты поедешь не одна.

Джесалла кивнула.

– Не просто хорошо, а очень хорошо. А то тебе неровен час взбрело бы в голову и его забрать в небо.

– Что за глупости? Мальчик не увлекается полетами.

– Он и ружьями не увлекался, пока ты его не заставил мастерить эти проклятые мушкеты. Теперь я вижусь с ним едва ли чаще, чем с тобой.

– А, так ты из-за этого? – Толлер остановил ее в многолюдном коридоре с высоким потолком и дождался, когда группа чиновников отойдет на солидное расстояние. – Что же ты ночью не сказала?