– Отличная работа, Готлон. – Как ни в чем не бывало Толлер протянул руку навстречу невесомой фигуре и с удивлением ощутил болезненный толчок. Его развернуло кругом, и прошло несколько секунд, прежде чем они с Готлоном смогли окончательно остановиться, схватившись за фальшборт. Поразмыслить над этой загадкой Толлер не успел, ее вымело из головы взрывом ликующих голосов на других кораблях.

Толлер и сам не мог скрыть – даже от себя – облегчения и радости. Ведь одно дело – сидеть в уютной палате дворца и выслушивать идеи всяких умников насчет небесной механики, и совсем другое – расстаться с кораблем и пройти меж двух бездн, точно по канату меж двумя мирами, доверив свою жизнь каким-то убогим кузнечным мехам. Но ведь получилось! То, что до сего дня казалось чудом, стало одним из ремесел воздухоплавателя. А еще – и это было важно – удача сняла камень с души Толлера, и он уже не думал о суровом испытании, которое предстояло ему в конце экспедиции.

Он дал сигнал всем отрабатывать свободный полет. Времени, чтобы приспособиться к совершенно неестественным условиям службы, им дали до смешного мало, поскольку король Чаккел, состязаясь по части идей с Завотлом, рассудил, что время – главный фактор в приготовлениях к войне с Миром. Крошечный Чрезвычайный Кабинет исходил из самого неблагоприятного прогноза: через десять дней разведывательный корабль вернется на Мир, за двое суток Рассамарден переварит новости, а затем, если допустить, что его флот частично построен и только ждет приказа, еще через пять дней вражеский авангард достигнет зоны невесомости.

Семнадцать дней.

Чаккел распорядился, чтобы к концу этого срока как минимум шесть крепостей были готовы к бою. Толлера это потрясло: сама стратегия новой войны выглядела, мягко говоря, дерзкой, но спроектировать, построить и оснастить шесть небесных крепостей за какие-то семнадцать дней – это же верх абсурда! Но он забыл об уникальном честолюбии Чаккела, которое вкупе с организаторским талантом возвело его на трон, – благодаря ему Чаккел некогда собрал армаду в тысячу небесных кораблей. Не следовало упускать из виду и безжалостную решимость короля – он мог сокрушить любое препятствие и, если надо, перешагнуть через любой труп. В мирные годы Чаккел показал себя умелым правителем, но его родной стихией все-таки оставались всякие передряги. Крепости были построены в срок, и теперь предстояло только выяснить, способны ли люди из плоти и крови выдерживать те же лютые нагрузки, что и неживая материя.

Когда настал черед Толлера, он каждой клеточкой мозга сознавал, что за ним наблюдают. Он изо всех сил постарался сохранить вертикальное положение, то есть параллельное оси шара и его цилиндрического груза, и вроде бы преуспел, но вдруг заметил, что огромный диск в синих и белых разводах – Мир, который с самого старта прятался за шаром, – вовсю двигается. Мир плыл вниз и вскоре исчез под ногами Толлера, и тотчас Верхний Мир, как две капли воды похожий на него, величаво низринулся в бездну. Но Толлеру вовсе не казалось, что он кувыркается; наоборот, он был единственным неподвижным небесным телом в вертящейся вселенной, а планеты-сестры и строй небесных кораблей то быстрее, то медленнее гнались друг за другом, и Толлер несказанно обрадовался, когда они наконец образумились и остановились. Приободрило его и открытие, что висеть в синей пустоте не так уж и плохо. Если забыть ощущение падения, донимавшее всякого, кто забирался в зону невесомости, можно вполне спокойно работать.

– Если кого-то веселит моя акробатика, – крикнул он безмолвным зрителям, – советую отсмеяться побыстрее. Еще несколько минут, и начнем серьезное дело. И тогда, могу вас уверить, будет мало поводов скалить зубы.

Люди ответили одобрительным смехом и зашевелились. То один, то другой, обезображенные костюмами воздухоплавателей, совершали вылазку в пустоту. Толлер был среди них, успевал следить за их телодвижениями, по большей части неловкими, и вскоре пришел к выводу, что лучше всех, лучше даже его самого, в свободном полете держится молодой Готлон. Однако Толлер упорно осваивал воздухоструй и в конце концов научился двигаться в любом направлении. Наука эта, несомненно, далась бы ему легче, будь сопло у него за спиной, но из-за нехватки времени мастерские воздушной службы изготовили воздухоструй самой простой конструкции.

Едва Толлер мало-мальски приноровился к индивидуальному летательному аппарату, он созвал остальных пилотов, чтобы в последний раз обсудить предстоящую сборку крепостей.

Из всех совещаний, выпавших на его долю, это, пожалуй, было самым необычным. В нем участвовали шестеро мужчин средних лет, все – ветераны Переселения. Образовав круг, они повисли на звездном фоне, ежесекундно пронзаемом огненными стрелами метеоритов. Трех пилотов – Дааса, Хишкелла и Юмола – Толлер знал еще по службе в Экспериментальной Эскадрилье Небесных Кораблей и целиком полагался на их рекомендации, когда брал в отряд двух других, Фамаржа и Бринча.

– Прежде всего, господа, – сказал он, – что мы узнали нового, то есть способного повлиять на график сборки крепостей?

– Только то, что нам надо закончить как можно раньше, Толлер, – ответил Юмол, не пренебрегая дозволенной фамильярностью. – Клянусь, нынче в этой треклятой зоне холоднее, чем в последний раз, когда я тут порхал. Ты глянь. – Он опустил шарф, чтобы показать основательно посиневший нос.

– Да брось, старик, тут всегда так, – сказал ему Даас. – Просто у тебя в яичках огонек притух, вот и все дела.

– Я вижу, что зря сказал «господа», – произнес Толлер, прежде чем Юмол придумал достойный ответ. – Детки, нам работать надо, и я больше всех хочу закончить побыстрее, а потому хватит валять дурака, давайте лучше подумаем, что и как надо делать. – Он говорил мягко, видя по глазам, не скрытым под шарфами, что пилоты довольны испытаниями воздухоструев и у них значительно прибавилось уверенности в себе.

Прежде всего предстояло развернуть каждый из шести кораблей на девяносто градусов, в исходное положение для сборки, так чтобы горизонтальные иллюминаторы будущей крепости смотрели на обе планеты. Для этого требовалось открепить ложные палубы и вместе с шарами, подавая газ малыми порциями, отвести их на небольшое расстояние от секций. После того как секции будут освобождены, их соединят канатами, притянут друг к другу и смонтируют два цилиндра, закрытых с обеих сторон.