– Особенности телосложения не располагают туземцев к применению лука и вообще метательного оружия.

– А как насчет огнестрельного?

– На этой планете не растет бракка, а познаний в области химии у дальнемирцев еще недостаточно, чтобы изобрести искусственную взрывчатку.

– Звучит весьма отрадно. – Врэйкер подмигнул Толлеру. – По-моему, с охраной у нас не возникнет особых хлопот.

– При нормальном течении событий вообще не от кого было бы охранять корабль, разве что от крупных диких зверей, – сказала Сондевира. – В одиночку я бы не рискнула к нему приблизиться. Вдобавок у симбонитов не было провидца, способного предугадать визит верхнемирского космолета не через пять-шесть веков, а сейчас. – Она улыбнулась, и голос потеплел. – С точки зрения симбонитов – резонеров до мозга костей – таких, как вы пятеро, во вселенной просто не существуют.

Врэйкер ухмыльнулся:

– Довольно скоро они поймут, что жестоко ошибались.

Толлер нахмурился.

– Рано праздновать победу. Сколько им понадобится времени, чтобы прислать войска?

– Не знаю. – Сондевира на секунду-другую задумалась. – На севере ведутся большие дорожные работы, но где именно, сказать не берусь.

– Почему? Когда мы были в тысячах миль отсюда, в космосе, ты легко узнавала наше местоположение.

– Между нашими разумами – естественная и очень крепкая связь, потому что мы – из одной ветви человеческой расы. Дальнемирский мозг для меня не так ясен.

– Понятно, – произнес Толлер. – Стало быть, заранее выбрать тактику мы не можем. Тогда у меня последний вопрос… насчет самого корабля.

– Смогу ли я им управлять? Да, безусловно.

– Несмотря на то что ни разу в жизни не пробовала это делать?

– Это опять же нельзя объяснить… даже с помощью телепатии. На корабле нет механизма ручного управления, но если ты понимаешь принципы действия космолета, он выполнит все, что ты ему прикажешь. А без этих необходимых знаний он не сдвинется с места ни на дюйм.

Толлер погрузился в молчание, снова подавленный мыслью, что за вполне обычным обликом и поведением этой женщины кроется загадочный сверхразум. Не будь на то воля Сондевиры, астронавтам вовек не найти бы с ней общего языка; она просто-напросто снизошла до них, как убеленный сединами мудрец снисходит до игры с двухлетним младенцем.

Он повернул голову к Бартану и снова заметил, что молодой человек выглядит очень странно: лицо задумчивое, если не сказать – угрюмое, взгляд не отрывается от затылка Сондевиры. Почувствовав, что на него смотрят, Бартан изобразил кривую улыбку и поднес к губам мех с бренди. Толлер хотел было остановить его, но юноша так на него зыркнул, что протянутая рука сама собой повернулась ладонью кверху. «Размяк, – подумал о себе Толлер, принимая бурдюк и делая внушительный глоток. – А что, пора уже, наверно…»

– Эй, Сонди, – проговорил Бартан, как показалось Толлеру, с вызовом, – согреться не прочь, а? Как насчет глоточка бренди?

– Нет, Бартан, спасибо. Это не настоящее тепло, да и вкус противный…

– Ну еще бы, – усмехнулся Бартан, больше не тая раздражения. – А чем ты тут освежалась, позволь спросить? Нектаром и росой? Когда вернемся на ферму, всего будет вдоволь: и росы, и нектара. Только, надеюсь, ты не станешь возражать, ежели я предпочту напитки покрепче.

Сондевира бросила на него умоляющий взгляд.

– Бартан, ты, конечно, вправе требовать, чтобы мы объяснились, но я бы предпочла кое-что сказать наедине…

– Сонди! Мне нечего скрывать от друзей. Давай, милая, объясни нам, что постель принцессы – не для деревенского мужика.

– Бартан, я тебя прошу, не мучай себя понапрасну. – Сондевира выглядела смущенно, она бы охотно понизила голос, если бы не грохот несущегося на всех парах фургона. – Я очень изменилась, но люблю тебя по-прежнему. И все-таки мы не сможем быть мужем и женой, потому что… потому что…

– Почему?

– Потому что у меня высший долг – перед всем человечеством Верхнего Мира. Я не желаю лишать мой народ эволюционного будущего. Если я дам начало династии симбонитов, они непременно поднимутся над обычными людьми и вытеснят их в небытие.

Бартан обмер от потрясения, как будто ожидал услышать что угодно, только не это. Но ему хватило сообразительности сразу придумать выход:

– Но ведь не обязательно иметь детей. Есть же способы… непорочная любовь, например, и уйма всяких других… И вообще, на что мне сдалась орава шумных сопляков…

Сондевира невесело рассмеялась.

– Бартан, кого ты хочешь обмануть? Думаешь, я забыла, как ты мечтал о детях? Милый, если повезет и ты вернешься на Верхний Мир, у тебя будет одна дорожка к счастью: взять в жены нормальную девчонку и обзавестись потомством, тоже нормальным, а не помесью бог знает с чем. Поверь, такой удел стоит того, чтобы за него сражаться.

– Такой удел – не для меня, – хмуро проговорил Бартан.

– Милый, тебе не придется выбирать. – Она умолкла – повозка оглушительно загрохотала на трудном участке пути. Когда шум поубавился, Сондевира спросила: – Ты что, забыл о здешних симбонитах? Если мы сумеем угнать корабль и возвратиться на Верхний Мир, они построят новый и прилетят за мной. Они ни за что не позволят мне родить ребенка. Я убеждена, что на втором корабле будет страшное оружие, и симбониты не задумываясь пустят его в ход.