За стареньким, облезшим от времени фасадом еще с советских времен скрывался большой современный комплекс, умело «загримированный» под развалины.

Здесь располагается головной офис УНЗД (управление по надзору за демонами), и здесь же находится отдел контроля над демонической сущностью, где я собственно и значусь оперативником.

Приземлившись у входа, трансформирую крылья, чтобы не пугать посреди ночи охрану и смело направилась к пропускному пункту.

— Агент девять-семь, позывной — Одиночка, — торопливо оттараторила я и запрыгала с ноги на ногу, в ожидании, пока охранники проверят данные.

Сквозь порванную куртку задувал ветер, проникая аж до кожи на лопатках, но я мужественно стучала зубами и ждала.

Обычно оперативники пользовались чипованным пропуском, которые вживляли им под кожу на указательном пальце, но в моем случае микросхемы растворялись в теле по истечении недели. Забавный бонус, не правда ли? Но почему-то начальство такая особенность моего полулаэрдовского тела бесила.

В конечном итоге, всем надоело тратить на штатную лаэру бюджет учреждения, в результате чего я мерзну перед постом пропускного пункта в рваной куртке, тихонько ненавидя весь мир.

Нырнув в открывшуюся в воротах дверь, я бегом преодолеваю расстояние до входа в здание, чтобы хоть немного согреться. Сейчас быстро доложусь об успехе операции, и можно полчасика поспать…

— Какого хрена? Одиночка, я спрашиваю, какого лысого пехотинца ты полезла к Дамиру одна? — орет на меня куратор.

Быстро доложусь об успехе операции и можно полчасика поспать? Яблокова, когда ты уже вырастишь и перестанешь быть такой наивной?

Ковырнув носком кроссовка трещину в досках пола, поднимаю голову и с вызовом смотрю на босса.

— Такого хрена, Вениамин Георгиевич, что Кряк в больнице, а кроме меня, вас и охраны, в управлении трезвых людей 1 января не нашлось! — срываюсь я. — Вот вы бы полезли со мной в вентиляционную шахту?

Невысокий мужчина с пузиком и большими мясистыми ушами злобно смотрит из-под кустистых бровей.

Вот бли-и-ин!

Яблокова, ты уже полгода в управлении, а все никак не отучишься хамить руководству. Теперь же этот зануда лекцию о соблюдении субординации закатит, а потом еще пятнадцать минут будет вспоминать, как во времена его молодости к старшим оперативникам относились с почетом и уважением.

— Вот во времена моей молодости…

Я невежливо закатываю глаза, и куратор смолкает.

— Эвелина, ты невоспитанная хамка! — сразу подводит итог Вениамин Георгиевич, миновав часовое ворчание.

Согласно киваю. Хамка, это да, это вот прям в точку. Но у меня целых три оправдание — я женщина, меня отверг напарник и… кажется, у меня похмелье!

— Вениамин Георгиевич, а давайте, вы меня отругаете послезавтра с утра?

Куратор недовольно кривится, протягивает руку, чтобы забрать коробочку с данными, и молча указывает пальцем на дверь. Типа, давай вали уже и на глаза не попадайся.

Ух-ты! Никак новогоднее чудо!

Облегченно выдохнув, я быстро покидаю негостеприимный кабинет, спускаюсь вниз к раздевалкам, вытаскиваю телефон из кармана джинсов и набираю номер Димаса.

— Утро к нам приходит, утро к нам приходит! — радостно голосит брат в трубку.

Хмурюсь, искренне не догоняя, как второго января, встав в семь часов утра, можно испытывать столько бодрости и оптимизма. Его же такими темпами до вечера не хватит.

— Вы скоро? — спрашиваю я у брата в надежде услышать про пробки, которые задержат ребят на полчаса, в течение которых я буду отсыпаться и пить водичку из кулера.

В динамике мобильника слышится приглушенный смех и музыка.

— Мы забираем Бандита, — кричит Димас и уточняет: — Ты на квартире?

И вот что странно, непонятно, как, но брату удается заразить меня своим веселым настроем и оптимизмом. Накатившее было похмелье отступает на второй план, и я поспешно встаю со скамейки.

Придерживая телефон плечом, тяну из шкафчика сумку со снарягой.

— Забери меня по адресу… — называю ближайший выход метро и отключаюсь.

Моей семье не надо знать, где и кем теперь я работаю. Для всех, после выпуска моей блестящей статьи с эксклюзивным интервью с Мариусом Буркхардом, Стерва дала мне повышение, и теперь я пишу для иностранного журнала «People and Facts».

Врать любимым братьям и папуле, конечно, неприятно, но и сказать правду я тоже не могу. Нет, управление не запрещало мне распространяться о своих особенностях, но…

Просто, как они себе это представляют?

Собираю я семейный совет за столом на кухне и такая:

— Димас, Бандит, папуля, только не ржать, но я демон.

Да это же бред крупномасштабных размеров!

Стянув красный свитер с новогодними оленями и черные джинсы, в которых была на задании, быстро одеваю термобелье, основная функция которого не греть, а впитывать влагу и пот. Одним движением открываю пачку с носками.