— У меня то же самое, – ответил первый. – Жаль, очки не взяли.

— И запах прёт вон с той стороны, – сказал второй. – Да не простой, а «Шанель№5». Похоже, там опрокинулась цистерна с духами. Откуда здесь духи? Да ещё в таком количестве. Дурдом.

— Я ничего не чувствую, – ответил первый. – Это, я думаю, твоя дама. У тебя на неё индивидуальное наведение. Она в проекте, ты же знаешь. Кстати, до неё, насколько я знаю такие вещи, километров десять. Поэтому ничего и не видно.

— Десять километров и я чувствую запах?

— Да, такое бывает. Иногда. У тебя с ней особая связь. Посредством обоняния, да и не только.

— Хорошо, я тебе верю, но скажи, что мы делали в этих мохнато–волосатых трубах?

— А ты не помнишь?

— Совершенно ничего не помню.

— Так я от тебя ничем не отличаюсь. Я–то откуда помню?

— Странно всё это.

— Ты хоть контракт запомнил, который подписывал? – спросил первый у второго и проникновенно уставился в его расставленные глаза.

— Конечно помню. Я на сутки приобретаю способность чувствовать то, что никогда не сможет почувствовать человек. Точка.

— Ну, и что ты чувствуешь?

— Я же тебе говорю – чувствую, что нас кинули. Проклятая контора – два миллиона евро!

— Ну почему, у тебя появилось дикое обоняние. Уже необычные чувства.

— Да плевал я на обоняние! Я хочу домой! Лучше бы мы поползли на Эверест, чем в это болото, да ещё с такими странными мордами. Я хочу домой!!!

— Через сутки. Не раньше. Скоро, возможно, твоя подруга появится. Если, конечно, её появление вписано в Божий План.

— Хватит морочить мне голову планами и всякими стратегиями. Я знаю, что ты любитель поболтать. Скажи, досрочный выход из этого положения есть?

— Нет.

— А еда? Где пища?

— По идее фирмы, мы её достаём сами. В этом экстрим. Всё рассчитано. Ты что, не помнишь разговора в офисе?

— Всё вышибло из головы. Может это продуманная амнезия?

— Всё может быть.

Первый прилёг возле трубы и продолжил:

— Всё–таки Иран не добил эту шару, этих ублюдков, делающих деньги в обход морали. А надо было. Впрочем, клонирование и генную инженерию, я думаю, уже истребить невозможно. Сатанинские технологии ассимилировались, а посему – жуй опилки. Скоро только они, в видоизмененном виде, и останутся, как продукт питания. Даже для миллиардеров, курящих сигары. Которые тоже, вскоре, будут делать исключительно из опилок. А здесь… здесь вообще неведомо что происходит и произойдёт.

— А какого чёрта ты согласился со мной и попал сюда? – злобливо спросил второй.

— Я философ, – ответил первый. – Тебе этого не понять.

— Ну конечно! Конечно! Куда уж нам, с тупыми мордами, против вашей философии! Особенно против Божьего Плана.

— Зря ты так. По этому плану ты здесь и оказался. Вначале на Луне, как турист, – там тебе повезло, вернулся весь в шоколаде, – а теперь оказался в этом болоте. Не всё то золото, что блестит. Ты такие слова не слышал? А зря. Это надо помнить.

Солнце подползло к горизонту, наступали сумерки. Пышные субтропические деревья окружали собеседников. Со всех сторон струились запахи дикого, цветущего леса. Надрывно кричали обезьяны. Выли слоны, шедшие на вечерний водопой. Цокали цикады, пищали комары, жужжали мухи.

— Всё, – сказал первый. – Нам пора.

— Что значит – пора? – настороженно спросил второй.

— Искать пищу. По запаху. Идём за мной.

Они подползли к краю гигантской ветви дерева, где находились всё это время. Глянули вниз. Высота казалась невообразимой.

— Прыгай, – сказал первый.

— Ты что, сумасшедший? – спросил второй.

— Прыгай, – устало повторил первый. – Иначе к утру сдохнем от голода. Нам необходимо постоянно питаться.

— Прыгай сам! – истерично прокричал второй.

— Дурак ты, а не экстремал, – сказал первый, резким движением столкнул с ветви второго и прыгнул следом за ним.

Над тропическим лесом, между ветвей гевей, фикусов и монстер летели две бабочки.