Я: Сырные палочки? Ты кто? Пятилетний реб ё нок?

Я двигалась по проходам, складывая в корзину продукты для себя и для Джека. Несколько минут спустя мой телефон издал звуковой сигнал, оповещая о новом сообщении.

Полуночный гость: Ты меня торопила, я не успел подумать. Тебе не нравятся сырные палочки?

Я: Я люблю сырные палочки. Они всегда лежат в моей коробке для ланча. Ты ешь какие-нибудь овощи?

Полуночный гость : Чтобы ты знала, моё тело — мой храм ;-) Я отдыхаю от Калифорнийского кризиса. Да, я ем овощи. Прихвати морковку.

Не успела я разозлиться, как мой телефон снова запиликал.

Полуночный гость: Пожалуйста.

Я улыбнулась и проигнорировала радостное возбуждение у меня в животе, возникающее каждый раз, когда телефон оповещал о новом сообщении.

Я: Немного моркови и соус Ранч. Поняла.

Джек был просто мастером усложнять жизнь.

Внезапно моё сердце забилось с бешеной скоростью, и мне стало тяжело дышать. Джек Эверси в моём доме! Я заставила себя успокоиться и восстановить дыхание. Он просто человек. Обычный человек. Верно? Я присела на секунду, спрятав голову между коленями, в надежде, что моё давление придет в норму. Поднявшись на ноги через несколько секунд, я собралась, осмотрелась и поправила футболку.

Я положила в корзину все продукты из списка Джека и добавила к этой куче листья салата, свежий лосось, бальзамический уксус, вино, мюсли, йогурт и хлеб. В конце концов, Джек дал мне достаточно денег. По крайней мере, он будет лучше питаться.

— Эй, Кэри-Энн! — Оглянувшись, я увидела Лиз, свою подругу из старшей школы. Она махала мне, приглашая подойти к её кассе. Такое часто случается в маленьких городках: куда бы ты ни пошёл, везде встретишь кого-то из знакомых. Неудивительно, что Джек Эверси нервничает, когда выходит на улицу. Я искренне надеялась, что мой идиотский всплеск эмоций не попал в объектив камер, установленных в магазине.

— Привет, Лиззи, как ты?

— Хорошо. Рада, что летняя суета наконец-то закончилась. Как у тебя дела, как поживает Джоуи?

Я была уверена, что мой брат в каком-то роде был любимчиком у большинства местных девчонок. После смерти наших родителей он добавил израненную душу в список своих притягательных черт.

— Хорошо. И Джоуи тоже. Через год будет поступать в ординатуру, поэтому сейчас он сильно занят.

Лиз кивнула.

— Отлично, что ж, он всегда был очень умным. Ему суждено совершать великие дела, — добавила она с улыбкой.

У Лиз было доброе сердце. К сожалению, доброе сердце и доверчивая натура привели к раннему материнству и работе в продуктовом магазине вместо карьеры, которую она планировала построить. Она никогда не говорила, кто отец её ребенка, хотя по городу ходили сплетни, приписывающие эту роль большинству ребят из старшей школы. Лиз продолжала молчать, даже когда её признание могло бы помочь получить от отца ребенка необходимые ей алименты. Пока она пробивала все мои продукты, мы разговорились о дистанционном обучении, которое проходила Лиз, чтобы получить образование, и о том, как поживает её сын Брэди. Я была рада, что её жизнь возвращалась в нормальное русло.

Краем глаза я увидела лицо Джека, улыбающееся с обложек журналов. Заголовок на одном из них гласил: «Проваливай, Джек!»[8], на другом я прочитала: «Где прячется Джек?». Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы не протянуть к ним руку.

Вероятно, если бы кто-то увидел этим утром незнакомого мужчину на пороге моего дома, то Лиз спросила бы меня об этом. Все знали, что мы с Лиз дружили, поэтому местные сплетники, следящие за всем, что происходило в Бухте Батлера, должны были уже высказать свои догадки в «Пиггли», когда заходили за покупками. Одержимость городских жителей знать всё, что касается меня и Джоуи, а также чем мы занимаемся, ужасно утомляла. Если бы я не испытывала чувство долга перед фамильным домом Батлеров, то уже давным-давно уехала бы отсюда.

Не в первый раз я с тоской думала о Джоуи и его жизни в колледже, свободной от Бухты Батлера. То, что я чувствовала, живя здесь, давало мне небольшое представление о том, каково это быть Джеком Эверси, живущим в аквариуме Голливуда. Но его лицо, улыбающееся с обложек всех журналов, напомнило мне, что такая жизнь намного хуже, чем я могла себе вообразить.

— Планируешь романтический ужин?

— Что? — Я посмотрела на кусочки лосося и вино, которые пробивала Лиз, и почувствовала, как снова покраснела.