Ничего себе. Я нервно сглотнула.

— Ты знаешь, как много раз в день заливаешься краской? — На его щеке появилась ямочка.

Я покачала головой в притворном огорчении.

— Да, — пробормотала я, но не смогла не ответить на его улыбку. — Я это чувствую.

— Это чертовски сексуально.

— Э… эм, — стала заикаться я, и мои щёки запылали ещё сильнее. — Наверно, я должна сказать тебе спасибо?

Джек пожал плечами, будто это не имеет значения. Про себя я танцевала.

— Тааак, давай вернёмся к теме нашего разговора, — сказала я, когда мой голос снова стал нормальным. — Ты… ты пел в мюзиклах? Не уверена, что могу представить себе эту картину.

— Ага, ну, я не был ярым поклонником Бродвея. Я был юным и застенчивым пацаном. Мистер Чаплин всегда пытался укрепить в детях веру в себя, хотя я и не понимал этого тогда. Он так увлечённо заставлял детей играть такие роли, которые ты меньше всего ожидаешь увидеть на школьном спектакле, но которые в свою очередь формируют у детей характер, укрепляют уверенность в себе и вызывают уважение со стороны одноклассников. Сейчас, когда мысленно возвращаюсь в те времена, я понимаю, что он для меня сделал. Что вся школа для меня сделала.

— Подожди, — сделав кое-какие подсчёты, воскликнула я и внимательно посмотрела на Джека. — Ты говорил, что уехал из Англии в девять лет, тогда как же ты оказался в школе-интернате в столь юном возрасте? Как долго ты там проучился?

Кто вообще отдаёт своего ребенка в школу-интернат во втором или третьем классе… или ещё раньше? Моё сердце сжалось, и я чуть не упустила тот момент, когда Джек слегка стиснул челюсти.

Он оттолкнулся от бортика и, сделав несколько мощных гребков, проплыл на спине до середины бассейна.

— Хм, ну, в Англии некоторые семьи так поступают. К тому же я сам этого хотел. У друзей семьи сын учился в интернате, и ему там нравилось. Однажды он всё лето только и твердил о своей школе, и я тоже стал умолять родных, чтобы меня туда отдали. — Джек пожал плечами, как если бы это ничего не значило, и снова погрузился под воду. Его последние слова прозвучали не совсем правдоподобно, но я решила не настаивать на продолжении этой темы.

Я подождала, когда он вынырнет и, обходя неприятные для него вопросы, продолжила своё импровизированное интервью.

— Значит, этот твой директор, мистер Чаплин, должен тобой гордиться. Он знает, что стал главным твоим вдохновителем?

Самый замечательный подарок учителю — узнать, как он повлиял на жизнь ребёнка, который вырос и стал всемирно известным. Я покачала головой в удивлении. Я не могла припомнить ни одного учителя, который так бы повлиял на меня, хотя в старшей школе мне нравились учителя по английскому и рисованию. Но именно бабуля привила мне любовь к печатному слову и способствовала развитию моих творческих талантов. Мы с ней каждое лето занимались различными художественными проектами, и посмотрите, что я сделала с этим наследием… Ничего с большой буквы «Н». Моё сердце сжалось от мысли о бабуле. Я очень сильно по ней скучала и гадала, что бы она подумала о Джеке. Одобрила бы она его?

— Насколько я знаю, мистер Чаплин понятия не имеет о своей роли в моей жизни.

— Он должен узнать, конечно, если в Англии ты так же популярен, как и здесь. — Хотя по факту, «Сага об Эрате» была мировым феноменом. И вряд ли на Земле найдётся место, где бы не знали о Джеке.

Я опять, не подумав, ступила на опасную территорию. Джек ничего не ответил, он развернулся и стал плавать, мощно загребая воду. Хотя мы знали друг друга всего несколько дней, я уже научилась улавливать сигналы, когда он чувствовал себя некомфортно. Он доплыл до конца бассейна и развернулся в обратном направлении, а я села на бортик и опустила ноги в воду.

— Прости, — сказала я, когда он оказался передо мной. — Это не моё дело. Я не пытаюсь залезть в твою жизнь, просто мне любопытно узнать о тебе. Как ты стал таким… таким, какой есть. Но, как я уже сказала, это не моё дело. Мне пора заткнуться, — улыбнулась я. — Нуууу, как тебе погодка в начале осени? А? — Я забавно вскинула брови, желая поднять ему настроение.

— Погодка? — уточнил Джек, на мгновенье задумавшись. — Потрясающая.

Я ждала. Казалось, он хотел сказать что-то ещё.

И он сказал:

— Мне не нравится разговаривать на тему моей жизни в Англии. Никогда. Прости. Хотя тебе кое-что скажу. — Он глубоко вдохнул и посмотрел на меня. — Мистер Чаплин не знает, кем я стал, потому что в то время я ещё не был Джеком Эверси. Мы с мамой поменяли наши имена, когда переехали в Америку. Хотя она больше не носит фамилию Эверси, после того, как снова вышла замуж. Так что, по большей части, из-за меня её никто не беспокоит, и нам обоим это нравится.

Моё живое воображение могло только предполагать, какого рода причины заставили мать сначала отдать своего малолетнего ребёнка в школу-интернат, а затем улететь в другую страну и сменить имена. Мой желудок передёрнуло от слов Джека, а в сердце вспыхнула боль. Должно быть, он заметил мою реакцию, потому что приблизился ко мне и опустил руки мне на колени. Мой пульс от его прикосновения тут же ускорился.