Шрифт:
– Вот! – Наталья всплеснула руками. – Разве такому можно прощать!
– Знаешь, девочка… Другое дело – когда мужчина этому противится. А он хотел оставить ребенка… Я действительно его любила. И в то же время…
Наталья пожала плечами, но промолчала.
– Любить мужчину – одно, а желать, чтобы он стал отцом твоего ребенка, – другое, – продолжала Лера. – Это начинаешь понимать потом, когда ты опустошена и одинока. Наедине со своими мыслями. Хоть он и рядом – только протяни руку… В такие минуты я четко понимала – отцом моего ребенка должен быть другой. Во всяком случае, не такой… Понимаешь, Наташа, ты еще очень молода… Мы многое делаем на потребу своему хорошему настроению. Часто от скуки. А вот на потребу души… Тот, о котором я тебе рассказываю, человек разный. В нем уживается и белое, и черное. А бороться за него мне трудно. Чтобы вытащить его, надо и самой быть чистой. А я? Что я? В сущности, мы одного поля ягоды, только разного срока созревания.
Наталья резко отвернулась от Леры и с досадой хлопнула себя по коленям:
– Да что вы говорите, Валерия Семеновна?! Если вы все видите, понимаете…
Голос Натальи дрогнул и умолк.
Лера метнула быстрый взгляд, в котором мелькнуло смятение:
– Что же ты замолчала? – Она встала с дивана, подобрала болтавшийся поясок халата. – Возможно, и тот, отец твой… Ты переживаешь, страдаешь. А вдруг – бац! И хоть отрекайся потом. Вот когда настоящее переживание начнется. – Казалось, она хотела сказать другое.
– Что вы, что вы! – заволновалась Наталья. – И вовсе не так! Как вы не можете понять! Хорошенькая сцена: открывается дверь, входит здоровенная деваха и говорит незнакомому мужчине: «Здравствуй, папа!» Любому обморок гарантирован. Он еще держался молодцом, честное слово. А вы сразу мне: «Надо его взять в оборот». Он не такой, я чувствую. Он порядочный человек. Если бы вы видели тогда его лицо… Правда, он всякие глупости болтал, я и психанула.
Глаза Натальи счастливо сияли детским лукавством. Точно она видела то, что никто не видит. И радовалась своей проницательности.
– Что же ты тогда, милая, домой собралась? Или тоже психанула? – беспомощно проговорила Лера.
– Вы все еще не поняли, – досадливо поморщилась Наталья. – Это он мне нужен, он! А нужна ли я ему, неизвестно. Вот что меня мучает! – И добавила огорченно: – А вы – в оборот его надо взять, в оборот… Просто вы, наверное, иначе и не представляете…
Лера провела ладонью по щеке.
– В твоих глазах я изверг.
– Почему сразу… изверг? – смутилась Наталья. – У вас свое представление о жизни…
– А у тебя свое, – подхватила Лера.
– A y меня свое, – кивнула Наталья.
– Чем же тебя не устраивает мое представление?
Наталья пожала плечами. Ей не хотелось продолжать этот разговор.
– Нет-нет, отвечай, раз зашел разговор. – Взгляд Леры, казалось, прикипел к горячему лицу девушки.
– Зачем? – Наталья склонила голову, как-то по-птичьи вглядываясь в Леру.
– Я хочу знать…
– Вот вы платите мне. Из своего кармана, верно? А сами в месяц получаете… не так уж много. Верно?
– Даже мало, – с вызовом подхватила Лера.
– Видите. А это нечестно.
Лера захохотала. Искренне, громко.
– Господи, да кто у нас на окладе живет?
– Многие живут. Мама моя, отчим. Все наши знакомые и родственники. Большинство людей! Вот! – Голос Натальи крепчал. Она была уверена в своей правоте. И готова была принять любые неприятности, но свое отстоять.
– Так вот ты, оказывается, какая, – обескуражено проговорила Лера.
– Какая? Нормальная.
– Так, может быть, поэтому ты хочешь уехать от меня? Наталья вздохнула. Глубоко и печально.
– Вас, Валерия Семеновна, уже не исправить. Лера всплеснула руками и вновь захохотала.
– Слушай, откуда ты взялась такая?
– Из Свердловска.
– У вас все такие?
– У нас разные. А я такая… Ну что вы, Валерия Семеновна, честное слово! Я же не лезу к вам в душу. Верно? Спасибо, конечно, что вы мне сочувствуете, но…
– Что «но»?! Дура! – вскричала Лера. – Привязалась я к тебе. Сама не знаю почему.
– Вот и я не знаю, – хмурилась Наталья. – Разные мы с вами.
Ей был неприятен этот разговор. Но не она его затеяла, не она. Промолчать бы, но как только Наталья раскрывала рот, дерзкие слова вылетали сами по себе, помимо ее желания…
– Лучше бы мы в филармонию отправились, – искренне пожалела она и стала снимать с себя платье, приминая ладонями теплоту шелковистой материи. Потом она аккуратно сложила его и повесила на спинку стула.
2
В восемь утра к проходной автобазы «Спецтранс» подошли двое: один – среднего роста, с портфелем, в клетчатом кепи и модном укороченном плаще, второй – высокий, сутуловатый, в спортивной куртке с откинутым капюшоном. Этот второй показался дежурному вахтеру вроде бы знакомым.