Именно Лера была тем единственным человеком, к которому он мог обратиться с подобной просьбой.

– Понимаешь, я, конечно, виноват во многом. Но обидно – все отнимут, обидно, – сказал Клямин.

– Хочешь, чтобы я взяла к себе твои вещи?

– Хотя бы часть.

– Надолго?

– Не знаю. – Обычно такие разные, глаза Клямина сейчас сузились и казались почти одинаковыми. – Не знаю, – повторил он. – Если что изменится, я тебе сообщу, кому передать эти вещи… У меня есть дочь, Лера.

– Дочь? – Лера смотрела в сторону, скрывая волнение.

– Ха! Если честно – какая она мне дочь? Красивая девчонка, понимаешь. И вдруг представляется дочерью… Ты пойми, Лера, я не только не знал о ней. Я и матери ее не помню. Клянусь!.. Ну, мы встретились.

– И ты повел себя как последняя скотина?! – воскликнула Лера. – Как последняя скотина! – повторила она.

Клямин шагнул к ней, сжал руками ее узкие плечи и приблизил вплотную лицо, выставив вперед широкий подбородок.

– В чем меня можно обвинить, в чем?! – прошептал он непослушными губами. – Я не сделал ей ничего дурного.

– Не успел. – Лера запрокинула в сторону голову, стараясь отделаться от этого литого подбородка, и повторила: – Не успел.

Клямин оттолкнул Леру и отошел к окну.

– Где она сейчас? – спросила Лера.

– Если бы я знал.

«Вот и я не знаю», – подумала Лера. Не прошло и суток, как они расстались, условясь, что Наталья сама ей позвонит относительно покупки платья. А если не позвонит? Адрес-то она не оставила… Лера прождала весь вечер, не отходя от телефона, и наконец, не выдержав, приехала к Клямину. Зачем – она и сама толком не знала…

Клямин полез на антресоли и выволок два чемодана. Небольшие с виду чемоданы по мере заполнения растягивались, становились довольно вместительными.

Лера распахнула створки шкафа. За то время, которое ей когда-то довелось провести в этой квартире, она достаточно хорошо изучила содержимое шкафов. И порядок, заведенный ею, все еще хранился на полках.

– Что случилось, Антон? – спросила она.

– Помнишь Мишку горбоносого? Моего приятеля. Я вас знакомил.

– Он выбросился из окна?

– Не совсем так.

– Люди твоего Серафима помогли? – Она придвинула чемодан поближе к себе, размышляя, что положить в него.

Клямин поморщился. Когда-то он кое-что рассказал Лере о делах Серафима и его людей. Но чтобы быстро ориентироваться во всем этом, надо обладать изрядной проницательностью. А может быть, Клямина выдало настроение?

– Ну? И они хотят проделать с тобой то же самое? – не меняя тона, продолжала Лера.

– Нет. Мне разрешили жить. Но при условии.

– Вот как? Интересно.

– Я должен буду отсидеть срок. Взять все на себя.

– Понятно. И ты согласился?

– У меня нет выхода.

Клямин швырнул на стол связку позолоченных ложечек и шагнул к балконной двери. В глянце стекла проявлялись темные лики далеких ночных домов, изрытые яркими оспинами светящихся окон. Каждое из них скрывало чью-то жизнь, чьи-то заботы. Люди готовились ко сну или, погостив, собирались домой. Завтра каждого ждали свои дела. Неужели у кого-нибудь из них такая же тяжесть на душе, как и у него, Антона Клямина?..

– Странно как-то, – произнесла Лера. – Как они так могут – безнаказанно?

– Ну не так чтобы безнаказанно. Меня-то сунули в качестве жертвенного барана. Заметают следы, боятся. И Мишка горбоносый, видимо, их здорово напугал.

– Но все же… – вздохнула Лера.

– Конечно, напугал… Там такие типы повязли, знаешь, – Серафим среди них обыкновенная шестерка.

– Дураки, какие дураки. Неужели они не понимают? Рано или поздно…

– Все понимают. Только увязли с головой. Как белка в колесе, выхода нет, надо продолжать крутить динамо – иначе сразу крышка. Они бы и рады, да никак…

Лера задела локтем ветхую коробку. Коробка распалась, и на пол, стреляя глянцевыми бликами, полетел рой визитных карточек. Каждая уведомляла типографским способом, что обладателем является шофер первого класса Клямин Антон Григорьевич. Одна визитка прильнула к Лериному сапогу, сложив крылышки, точно мотылек.

– Сколько ты их напечатал? – Лера брезгливо отвела ногу.

– Рассчитывал на длительные гастроли, – усмехнулся Клямин.

– Ты такой же дурак, как и они. Только дурнее. Визитки заказал, граф… В кутузке тебя и без карточки признают.