– Прошу меня простить, – не оборачиваясь, произнес Сусаноо, – я перепробовал массу вариантов, но окончательно так и не смог определиться.

И после отчетливого щелчка его худощавых пальцев интерьер вновь сменился, на этот раз стал более обыденный – серым, ничем не выделяющимся. Сусаноо, медленно повернулся, сначала головой, затем всем телом и уселся на мгновенно появившийся под ним небольшой, скромно выдержанный, прямоугольный трон, что не удивительно, выполненный в темных тонах. Расположившись достаточно удобно, Сусаноо одним, лишенным всякого изящества движением, сложил свою искусно выполненную катану в расписные ножны, а затем то и дело, прищуривая глаза, пристально рассматривал Гавриила. Лицо его не выражало абсолютно ничего, оно походило на плиту из белого мрамора, но в действительности, эта недвижимая маска весьма ловко скрывала за собой сотни мыслей, возможных вариантов появления Гавриила и как не старалась, но найти правильный, достаточно верный вариант все никак не удавалось.

– Итак, Виктор считает меня твоим создателем, – абсолютно не переживая и без малейшего сожаления в голосе начал он. – Ах, если бы это было правдой, – голос его проникся необъяснимой печалью. – Если бы ты, Гавриил, оказался венцом моих экспериментов, цель моя считалась бы достигнутой.

– В разговоре с Виктором, – решил внести ясность Гавриил, – разве не ты упомянул об успешном эксперименте?

Сусаноо взбодрился, будто бы вспомнил нечто приятное и как-то по-ребячески лукаво усмехнулся.

– Я соврал, – рукой отмахнулся он. – Частично соврал. Мне бесконечно доставляет то, как Виктор нервничает. Нервозность эта целиком отражается каждой мышцей на его лице, – Сусаноо хитро засопел, поиграв пальцами возле лица. – В особенности моменты, когда он понимает, что нечто происходит вразрез его планам и расчетам.

– Частично соврал?

– О! Так ты умеешь слушать, – одобрительно заключил Сусаноо. – Эксперимент действительно состоялся, я преувеличил лишь его успех, – он несколько нервозно потирал ладонями, будто сожалел о какой-то упущенной возможности, или о чем-то чего не успел осуществить. – Видишь ли, создать Бессмертного, адаптированного к солнечному свету дело довольно сложное и крайне затруднительное. У меня есть данные представителей каждого Сословия, уже сейчас, более семи миллиардов представителей людского класса, а значит, есть и ключ к созданию первых без превращения из во вторых. – Сусаноо опустил глаза и продолжил уже с явным сожалением в голосе: – Мы смогли бы жить здесь! Виктор одобрил мое прошение о взятии гена, мне помогало и бесчисленное множество образов крови лучших и выдающихся людей, но все безрезультатно. Почти, – кивнув за спину Гавриила, Сусаноо как бы глазами указал на это самое "почти".

Гавриил неспешно проследил за его взглядом и увидел перед собой шесть обнаженных уродливых созданий, "недолюдей". Именно это слово первым пришло на ум при виде этих совершенно отвратительных взору существ. Их худощавые, но в тоже время крепкие на вид тела еще не успели обзавестись кожей, лишь ярко выраженные ткани мышц отдавали синевой. Глаза у существ были настолько красными, что казалось, будто все капилляры в них полопались разом. Нос и уши еще не успели полностью сформироваться и обрести привычную форму, их признаком служили только крохотные отверстия. Зубы были не частыми, редкими, но очень длинными, точно изогнутые ножи, клыки отсутствовали, возможно, они так же как уши и нос находились в процессе формирования. Признаков половой принадлежности Гавриил так же не обнаружил и, по неизвестной причине это вызывало у него самое большое отвращение и некий дискомфорт в паховой области.

– Мы выращивали их, максимально придерживаясь знаний об устройстве нашего организма, – Сусаноо говорил об этих существах с чувством глубочайшей любви, казалось граничащей с ненавистью, как о собственных детях или собственном проклятии, успеху или неудаче, славе, а может позоре, словом двойственно, – Так скажи мне, Гавриил, – сухо начал он, – Ты результат моих трудов?

– Надеюсь, что нет, – ответил он, с отвращением разглядывая смирно стоявших перед ним уродливых существ.

– Я просил Виктора образец Предка. В нем содержится ключ! Разгадка! Решение! – вновь повышая голос, завелся Сусаноо. – Он отказал. Решил, что я лишился рассудка в погоне за неосуществимой идеей. Возможно. Справедливо. Логично, но ложь! – воскликнул он, вскочив со своего небольшого трона, больше походившего на низковатый, приплюснутый табурет. – Мы были уверены – Предки! Суть в них, они ключ к нашему началу.

– А кто это "мы"? – не уследив и потеряв ход мысли Сусаноо, спросил Гавриил. "И тут на сцене появляется коварный сообщник" – подумалось ему, но он ошибся и вопреки его ожиданиям никто не появился.

– Если бы Виктор разрешил взять образец, – проигнорировав вопрос Гавриила, продолжал разбитый собственной неудачей Сусаноо, – все бы сложилось иначе. Нам бы не пришлось… Мы бы не пытались выкрасть капсулы тогда, в порту. Посмотри на них, Гавриил, – указав на существ рукой, почти в мольбах, продолжал Сусаноо. – Они пусты.

Гавриил посмотрел и не сразу, но отвращение сменилось некоторым, едва появившимся состраданием. Действительно, существа хоть и выглядели ужасающе, но были точно пустые сосуды, стояли смирно, отчужденно, будто ожидали чего-то.

Сусаноо встал с прямоугольного седалища и подошел к своим детищам ближе, почти вплотную и, всматриваясь в отсутствующие глаза каждого из них, он отчаянно пытался вдохнуть в них жизнь. На его лице мелькали тысячи эмоций, целиком и полностью отражавших сочувствие и боль, но неясно то ли к себе самому, то ли к уродцам, стоявшим перед ним словно белые, нагие манекены.

– В них течет кровь каждого из трех Сословий Бессмертных, – продолжал свою исповедь Сусаноо. – Кровь тысяч людей: великих творцов, мыслителей, ученых, воинов, отцов и матерей, но они не понимают, как это использовать. Не осознают для чего им эти знания. Мои дети… они не могут их применить, Гавриил. Не могут творить, создавать, созерцать, – Сусаноо сделал паузу, как бы пытаясь на что-то решиться. – Без моей воли. Но с ней… – он вдруг отступил и оказался на одной линии со своими детьми, или как теперь их про себя назвал Гавриил – упырями.